dle



ч.1 «Повесть о настоящем Шульце»    
ч.1 «Повесть о настоящем Шульце»

Истинное мужество обнаруживается в беде.

Всем известно, что Крым - это медаль на груди земного шара. Здесь всё прекрасно: и природа, и погода, и люди, и море, и урожай, и пышный хлебный каравай. Немцы-колонисты, которые жили в Крыму до революции, были поголовно трудоголиками. Кроме пашни в степях, возле каждого дома обязательно имелись участки земли, отведенные под огород. Немцы выращивали на них лук, капусту, огурцы, дыни, арбузы и табак. Особенно славился в Крыму картофель. Овощи сбывались на базарах. В хозяйствах занимались разведением крупного и мелкого рогатого скота и коневодством. Особой популярностью пользовалось у немцев разведение свиней. Среди колонистов почти не было неграмотных. Практически каждый поселок, как бы мал он ни был, имел собственную школу. Школы эти относились к типу общественных школ, что было особенностью немецких поселений. Содержались они на средства сельской общины, иногда с пособием от земства. Преподавание велось на основе христианской нравственности, и часто школы располагались в тех же помещениях, что и молитвенные дома.

Для организации общественного порядка в каждом селе избирали или назначали «шульцев» или несколько Шульцев; иногда был даже обершульц, если село было большое. Шульц - это была выборная должность деревенского старосты. В городах были даже Шульцамты. Правительство в России и в Германии давало им большие полномочия. Они отвечали не только за порядок и безопасность в селе, но и за успехи в сельском хозяйстве и обеспеченность колонистов продовольствием, за сохранность скота и уход за сельхозинвентарем, за пожарную безопасность и многое другое. С шульцами сельчане жили всюду хорошо, а в Крыму особенно. Потом общественное звание незаметно превратилось в фамилию, так же как и другие трудовые фамилии: Шнайдер, (Портной) Шустер, (Сапожник) Шмидт (Кузнец) и т.д.

Шульц Фридрих Фридрихович дедушка нашего героя родился на хуторе Дюрмень около Джанкоя в 1893
Его предки приехали из восточной Пруссии «Ост пройсен». Жена дедушки была урождённая Мария Маер, родилась в Крыму в 14.05.1859г умерла 02.01.1941 на хуторе Дюрмень. У них было 9 детей: Густав, Ёганес, Лоренс, Матильда, Лида, Ребекка, Фридрих, Артур (умер в детстве) и приёмная дочка Марта. Старший с 1893г. был отец Отто Оттовича Шульц Отто Фридрихович.

Дедушку со стороны матери звали Хайнрих Франц, и родился он в немецкой колонии Тиге Джанкойского района 1878, а его жена Мария, урождённая Фаст, рядышком в деревне Кадагай. Мария 16 лет провела в инвалидной коляске из-за болезни Паркинсона. У них было 5 детей, 4 дочки и сын.

После революции в крымских степях носились конницы белых и красных. Тачанки наводили кровавый порядок. Советскую власть колонисты встретили настороженно, а отрицательное отношение немцев к коллективизации заставило многих эмигрировать. В 1929 году границы были ещё открыты и многие немцы-колонисты решили уехать подальше от революций, в Америку или Канаду. Все родственники вокруг засобирались в дорогу, а Франс решил, что его больная жена в инвалидной коляске не выдержит дальний и тяжёлый путь. Они остались. Через год дедушку посадили в тюрьму, а его семью, как разбойников, вместе с другими колонистами выслали на север в дремучие леса, в далёкий Коми Край, в Усть Нем базу, глухой таёжный посёлок

Север суров. Это совершенно другой мир, иное измерение времени и пространства. Красивые, но невероятно суровые края. Зимой много снега, почти круглосуточная темнота и сильные морозы, а летом мошкара, гнус и длинные белые ночи. Там весь четвёртый интернационал ссыльных и изгоев работал в лесу. Вспоминали прошлое, утирали слёзы, валили лес, кормили комаров.

У Отто Фридриховича Шульца по жизни было четыре жены, все умерли, не везло ему с жёнами.

От первой жены была дочка Мария, но во время раскулачивания сестра отца, Шульц Лидия Фридриховна увезла её к себе в Караганду и там воспитала. От второй жены, Фриды, был мальчик Артур.

От третьей жены, Анны, осталось 9 детей. Фрида, Отто, Ира, Маргарита (умерла в детстве), Володя, двойня Лида и Андрей (умер младенцем), и опять двойня, Артур и Фридрих, они пропали без вести

Анне Шульц, родной матери Отто Оттовича, было всего 39 лет, когда она, родив двойню Артура и Феликса, неделю пролежала дома в тяжёлом состоянии, а потом ей сделали какой-то неправильный укол и, наверное, от плохо продезинфицированной иглы пошло заражение она умерла. Похоронили её в Тимшере. Новорождённых мальчишек власти увезли в Сыктывкар и до сих пор о них ничего неизвестно. Слухи ходили, что вроде бы их усыновили, но это слухи; а по официальным каналам до сегодняшнего дня их найти не удалось. Трижды вдовец, Отто Фридрихович, пришёл тогда к старшей сестре своей умершей жены Маргарите и сказал:
-Нам надо пожениться, потому что я знаю, ты сможешь правильно воспитать моих детей. Маргарита не хотела браться за тяжёлое дело, но она была очень набоженной женщиной, и у неё накануне было видение. Господь сказал ей:

-То, что я очистил, ты не почитай нечистым!

Она покорилась обстоятельством. Отец в душе верил в Бога, но он работал начальником леспромхоза, выпивал, курил, и суетился. Они расписались, и семья окунулась в повседневные житейские заботы, в борьбу за выживание семьи. Детям отец строго наказал слушаться и почитать мамочку и не обижать её.

Шульц Отто Оттович родился 18 мая 1938 года в селе Лопью-Вад Усть-Куломского района в Коми АССР. Лопью-Вад в глухой тайге был лагерным поселком для спецпереселенцев, в основном, немцев, потом его преобразовали в «вольный» населенный пункт. Отто закончил там четыре класса начальной школы, а затем всех возили в посёлок Мыёлдино, что в 30 километрах; там дети жили в школе-интернате. По субботам отец присылал лошадь или дети сами добирались на попутках, но все всегда стремились попасть домой. Семья была самое дорогое на свете. Иногда дети шли домой пешком на лыжах. Один раз, когда Отто было тринадцать лет, он, соскучившись, после школы тоже пошёл домой с Усть-Нем базы в Лопью-Вад. Реку Вычегду перешёл на лыжах в сумерках. Шёл, шёл, устал, стемнело, дороги нет, лыжни не видно, первый раз в таком большом лесу, один на всю огромную округу. Стало страшно, шел, шел, устал, и засомневался: неужели не туда попал? Наступила ночь, мороз крепчал. Хотелось бухнуться в сугроб и выспаться.

Но Отто проявил характер, стиснул зубы и шёл вперёд, зажав в кулак всю свою «силу воли». Он падал и вставал, весь выбился из сил и вдруг увидел огоньки.

-О Господи! Наконец-то какое-то село.

Подошёл - Лопью-Вад. Нашёл свой дом, тихонечко зашёл. Но отец проснулся и когда все выслушал, - дал жару!!!

После семилетки Отто пошёл работать. Работал маркировщиком в лесу, потом за смышленость его поставили мотористом на электростанцию, заодно он точил цепи для бензопил. Очень уж хорошо это у него получалось: аккуратно, быстро, по-немецки, даже с других участков несли ему заказы. Вставал в 4 утра и восемь километров каждый день на лыжах шёл на работу. В 8 часов приходили вальщики, а у Отто уже всё готово: и вода кипит, и бензопилы приготовлены и в помещении тепло. За такое прилежание молодого Отто послали на курсы шоферов в столицу Коми Сыктывкар. Двухэтажная автошкола была напротив базара на улице Юхнина. Вождение проходило на дизельном МАЗ-200. Сдал экзамен на «хорошо», хотя из группы в 38 человек сдали только половина, остальным пришлось пересдавать. Вернулся в леспромхоз в марте; а в мае отменили комендатуру и отец со всей семьей подался в тёплые края.

Поехали в Краснодарский край, Адыгейскую область, в станицу Тульская, от Майкопа пятнадцать километров, к папиным племянникам. Там купили домик. Отто устроился грузчиком на лесобазу принадлежащей северокавказскому военному округу. Грузили круглый лес в вагоны. Однажды их шофёр изрядно выпил и заснул в будке-бытовке, а мастер был Али Бабаев, косой с одним глазом чеченец. Он видит Черкасов приезжает, начальник, строгий такой, если кто-то в чём-то провинился, рассчитывал тут же, не прощаясь.
Работали тогда ещё на американских студебеккерах, которые остались после войны. Хорошие, почти новые машины были. Отто, как молодому шофёру ,иногда доверяли руль, разрешали по базе перевозить дрова, а грязь была - колёс не видать, в сапогах не пройти, вязли в жиже.

Черкасов залетает в будку, видит: спит Воробьёв в рабочее время. Черкасов спрашивает Али Бабаева:
-Кто на его машине работает?
-Да Шульц, парнишка у нас тут новенький, молодой совсем.
-У него права есть?
-Есть! - отвечает Али Бабаев.
А тогда, чтоб на машину попасть, люди годами грузчиками работали, ожидая свою очередь, чтобы хотя бы на старенькой машине поработать. На Кавказе это было почётно: там, что директор, что шофёр, были почти на равных. Посмотрел Черкасов как Отто осторожно, аккуратно ведёт груженый автомобиль, понравилось.
Подозвал и говорит: «Поедешь завтра в Майкоп, получишь новый самосвал». Год проработал счастливый Отто на новенькой машине, опыта набрался, а тут и немцев тоже стали в армию забирать. И Отто получил повестку из военкомата.

Служить Отто Шульц попал в Грузию, в город Ахалкалаки, в воинскую часть 112 40, в гвардейский батальон связи. Парень от души радовался, что попал в такие красивые места. Высокие гордые горы в белых папахах, как мудрые старцы молча наблюдали сверху на старания молодых солдат. Их дочки, быстрые звонкие горные речушки, поили воинов своей чистой и холодной водой. Зелень была такая, что приходилось жмуриться. Деревья упирались макушками в облака. Здесь горы-всё: горы защищают, горы кормят и закаляют. Вечером, когда солнце заходило, горы превращались в сказочные царства теней. «Нет! Отсюда я не уеду, тут и останусь жить после дембеля», - мечтал, про себя, бравый молодой солдат. Командиром дивизии у них был фронтовик, Герой Советского Союза, полковник Сорокин. Отто служил хорошо - был отличником боевой и политической подготовки. Бравый вид, стандартный рост, отличная выправка, нарушений нет и не может быть, Дисциплина на первом месте, всем пример. Его назначили знаменосцем части, постоянно вручали грамоты и дарственные книги.

Однажды командир батальона вызвал Шульца к себе и предложил ему хорошую должность, возить самого командира полка, но Отто отказался.
-Это же честь командира полка возить!- нажимал комбат.

-Не хочу, товарищ подполковник,- проявил Отто характер.
-А почему?
-Хочу остаться в своём батальоне, в своей роте, в своем взводе и быть верным своим ребятам.
Ответ понравилось комбату, он ласково по-отцовски похлопал по плечу солдата и с миром отпустил.
-Молодец! – говорит, - молодец! Потом были учения, армейские трудности и будни, но к концу службы всё равно тянуло домой, хотя на третьем году службы его так и не отпустили, пришлось перелуживать пол года. Начался Кубинский кризис! Мир был на волоске от третьей мировой войны.

Вернулся домой Отто уже зимой, приехал в отчий дом, в станицу Тульскую. Сразу устроился работать на скорую помощь шофёром с правами третьего класса, хотя положено только с первым, но зять уговорил главного врача, и она приняла с условием, что он сразу поступит учиться. И Отто поступил учиться сразу в два места, на шофёра второго класса и в вечернюю школу рабочей молодёжи. Три года он учился и работал на скорой помощи. Доброго, безотказного водителя полюбили все.
-Антончик! Антончик!- звали его со всех сторон, и он возил всех, кому куда надо. И на базар, и на работу, и на охоту, и был у всех любимым шофёром; но зарплата была всего 87 рублей 50 копеек, а армейский друг звал его к себе в Чимкент на большой, карьерный самосвал и зарплату обещал аж 200 р. в месяц, даже если на ремонте будет стоять. А если ездить будешь да шустирть, то, и все 400 заработаешь,- писал он. И Отто решил поехать в Среднюю Азию, за большими деньгами. Дело молодое, расходы соответствующие. Впереди серьёзные планы. Женитьба, семья, дом, дети, надо подготовиться; но с работы его не отпускали, тогда Отто пошёл в отдел кадров и уговорил молодую сотрудницу поставить печать в трудовую книжку, хочу, мол, учиться, остальное дописал сам.

Уехал тайно, не сказав никому не слова, как блудный сын ушёл из дома, оставив в почтовом ящике отцу прощальное письмо, а сам пошёл как будто в вечернюю школу, налегке, с балеточкой в руке и в рубашечке с короткими рукавами. Взял с собой 50 рублей и поехал через Москву в далёкий край за личным счастьем. Наивно думалось ему под перестук вагонных колёс, что не пропадёт, он крепкий, молодой, здоровый, работать любит как ишак, уж он-то себе дорогу пробьет и в люди непременно выйдет!

Устраиваться на работу к начальнику карьера пришли вместе с другом. Друг отрекомендовал, что хороший, мол, шофёр, в армии служили вместе: «Возьмите, не пожалеете». Туда трудно было устроиться, но Отто взяли, хотя машину такую дали, что все надо было делать самому. За пару дней подшаманил он все по-быстрому, и выехал на большие заработки.

Первый день на карьере отработал на огромном самосвале. Вечером поехал в город, два мастера сели к нему в кабину. Всего то 14 км до гаража осталось, а перед городом был длинный спуск. КРАЗ весил тонн 12 и грузу на нём 12 тонн, разогнался под горочку, притормозить надо, раз - по тормозам, а тормозов нет! Схватился за ручник, - он не держит, схватился за заслонку воздушную, чтоб мотор заглушить, - не работает!
-Что делать?

Вспомнил, чему в автошколе учили, права-то получил с правом управления дизельным автомобилем. Коробка передач на КрАЗе с синхронной передачей, можно без муфты сцепления переключаться, Отто переключился с пятой на четвёртую, на третью, на вторую, а на первой синхронизатора нет, нельзя переключиться, а значит заглушить мотор. КРАЗ идёт как тяжёлый танк, дизель стучит, не глохнет. Чтоб остановиться, Отто направил самосвал на железобетонный столб, столб хрустнул как берёзка, но КРАЗ не остановился.
Отто смотрит-лежит куча гравия - он на неё. КРАЗ проскочил, вроде хотел заглохнуть, но не заглох, тянет дальше. Рядом кювет неглубокий, надо самосвал аккуратно на бок положить, впереди город, светофоры, машины, люди! Ой, что можно натворить?! Отто направил груженый автомобиль в яму, колесом заскочил туда и вывернул влево, КРАЗ уперся буфером в землю, хотел сдвинуть с места земной шар, но не смог, только гордо фыркнул и заглох, даже не перевернулся. Сзади шофера подъехали.
-Что случилось?
Стали смотреть, причину искать, отчего тормоза пропали. Нашли! Оказалось «пердун», (предохранительный клапан) от компрессора выскочил. Воздух вышел - тормоза отказали. Обошли шофера машину, нашли предохранительный клапан, закрутили на место, накачали воздух, поехали дальше. Так прошло первое испытание на звание хорошего шофёра. Это был страшный стресс.

После этого ночью приснился Отто сон. Как будто он едет на своём самосвале и видит впереди пропасть. Он по тормозам - не держат, машина валится в черноту. Он просыпается вспотевший, мокрый от страха. Лежит на кровати и хоть не верующим был, говорил:
-Господи! Слава Тебе за то, что это только сон.
Прошло некоторое время, и опять ему приснился этот сон. Отто нажимает на тормоза - их нет, и всё летит в пропасть, он опять проснулся от пережитого во сне страха и думает: да что это такое?! Он начал очень осторожно ездить. Думал что-то должно, наверное, с ним случиться. Этот сон ему три раза снился. Отто не верил снам, и вещим тоже, но тут словно кто-то предупреждал его, что что-то случиться.

Отработал на карьере Отто около года, и перед самым отпуском в пасху, 26 марта 1967 года, в воскресенье, по приказу на предприятии объявили рабочий день. План «горел». Отработав всю неделю без выходных, усталые шофера обязаны были подчиниться. Самосвальщики и таксисты зарабатывают деньги на скорости, а в выходные дни вдвойне. Очередным рейсом привёз Отто щебень на ЗЖБИ. (Завод железобетонных изделий) Как обычно, заехал на крытую весовую, взвесили, поехал, разгрузился и, пока кузов на ходу опускался, в целях экономии времени хотел, как всегда, выехать со двора мимо весовой, но там, на дороге, стоял поломанный МАЗ. Во дворе ямы как на военном полигоне, пришлось ехать опять через весовую, но Отто не знал, что рычаг на очередной яме самопроизвольно включился и кузов, опустившись снова начал подниматься. Со всего хода, с поднятым кузовом КРАЗ врезался в железобетонные перекрытия весовой. Двадцать тон железобетонных плит сорвались с места и упали на кабину. В последнюю секунду Отто оглянулся и это его спасло: от сильного удара он провалился на пол под рулевую колонку и кабины в мгновение не стало. Всё скрыло облако густой пыли. «Землетрясение что-ли?»- не поняли рабочие.

Стихийное бедствие рождает спасателей. Прибежали люди. Выходной день. Автокраны стоят без крановщиков. Шофера сразу притащили домкраты, рискуя жизнью, стали отжимать железобетонные обломки, оторвали дверь, кое-как сквозь битый бетон и острую арматуру стали вытаскивать тело из кабины, а руку на руле прижала огромная тяжёлая плита.
-Режь руку! Руби! - кричали со всех сторон. Но как-то удалось её выдернуть; только оттащили несчастного, всё окончательно рухнуло, завалилось, превратилось в кучу хлама, заволокло облаком густой пыли.

Через две недели Отто впервые открыл глаза и увидел белый потолок больницы. Жизнь висела на ниточке. Хороших специалистов в их больнице не было и сиделок тоже. Уже и пролежни пошли и живот надутый так, что своих ног не видно и кушать не дают, только пить. Но потом друзья привезли специалиста Волохову Анну Ивановну, нейрохирурга из областной больницы. Она посмотрела на молодого, красивого и беспомощного парня и, наверное, от сострадания влюбилась.
-Я сделаю всё возможное, чтобы этого парня спасти, - громко сказала она при всех. Она сразу направилась в Ташкент к знакомому специалисту, профессору Тишину,
-Хорошо привозите!- решил профессор.
В то время это был единственный на всю округу специалист, нейрохирург, который делал благополучные операции на позвоночнике. У него был необыкновенный авторитет и мощная харизма. Отто сделали две операции и поставили на 11 и 12 сломанный позвонок пластиковые хомуты.

С Кавказа прилетела сестра Фрида, месяца два ухаживала за братом, потом из Сыктывкара прилетела другая сестра Ира и тоже пару месяцев провела у кровати брата. Отто лежал пластом. Только левая рука слегка шевелилась, правая была расплющена, тело омертвело и не подчинялось сознанию. Зарёванная сёстра спросила у профессора:
-Долго ему так лежать?
-Наверное, всю жизнь. - Ответил профессор.- Положение очень тяжёлое. Сидеть может быть сможет в корсете, а ходить не будет никогда. При травме произошло сильное повреждение костных структур и мягких тканей, смещение межпозвонковых дисков, связок мышц, нервных корешков спинного мозга и повреждение большинства нервных структур, раздавлен мочевой пузырь, что повлекло за собой невероятные, нечеловеческие боли. Вы даже представить себе не можете как это больно.

А Отто он сказал совсем другое.
-Ну, добрый молодец! Мы всё что могли-сделали, теперь всё зависит от тебя!
-А что от меня зависит?- удивился Отто.
-Бегай!- говорит профессор. - Бегай! Весь день бегай, без перекура. С утра до вечера! Всё время бегай!
-Как? - удивился Отто.
-Понимаешь, всё зависит от мысли и от веры, всю боль твою в силу переплавляй! Поверь в себя! Стань верующим! У всех людей есть нервная система. Ты только подумал, что надо идти, а мозг уже дал команду ногам. Иди! И ноги пошли. Всё это нервная система, там всё взаимосвязано. Вот ты и бегай, тренируйся! В мыслях бегай и верь, что это на самом деле. Аутотренинг; называется, между прочим, твой однофамилец додумался, был такой немецкий психиатр Иоганн Шульц. Это он разработал специальные формулы аутогенной тренировки, правила внушения и самовнушения. Это твой путь. Постоянно мысли посылай ногам, и верь, что ты бегаешь, надо, чтоб твой головной мозг постоянно посылал ногам команды.
С утра до вечера, день и ночь Отто бегал в мыслях, лёжа на кровати. Как только проснётся, и побежал. Он на самом деле потел, уставал, задыхался, отдыхал и бежал дальше.

А профессор каждый понедельник делал обход и спрашивал:

-Ну как, бегаешь?
-Бегаю! - отвечает Отто, а у самого никакой чувствительности ниже живота нету. Всё мёртво.
Полгода Отто бегал в кровати, однажды в очередной понедельник профессор спрашивает:
-Ну как, Шульц! Бегаешь?
-Вы знаете профессор!- ответил Отто.- Мне кажется, я не бегаю, а я действительно побежал!
-А ну! А ну! Покажи! - и доктор скинул одеяло.
Отто напряг всю свою веру, закрыл глаза, лоб покрылся испариной, он часто задышал, а сам всей душой всеми мыслями старался шевельнуть хотя бы большим пальцем на ноге, хотя бы чуть-чуть, и палец тихонько дёрнулся, шевельнулся, профессор заметил, обрадовался, стал кричать:
-Давай! Давай! Давай! Давай! Силу и волю дарует борьба! Человек-это, прежде всего сила духа, умение приказывать себе и заставлять себя. Твоя воля-твоя доля! Давай! Давай! Давай! Давай!
Потом он успокоился и говорит:
-Ты читал книгу «Повесть о настоящем Шульце, то есть-человеке?» Там говорится о том, как во время войны был сбит русский лётчик Алексей Маресьев. Он 18 суток полз зимой по лесу раненый и голодный с перебитыми и отморожеными ногами и дополз до своих. Ноги ему спасти не удалось, пришлось ампутировать обе, гангрена зашла слишком далеко. Ему дали костыли, сделали протезы, он по новой учился ходить, потом танцевать, потом стал летать. Участвовал в воздушных боях и побеждал врага! В одном бою он сбил сразу три вражеских истребителя. Представляешь? С таких людей надо брать пример!

У тебя паря, дела не легче, а может и тяжелее, у него хоть позвоночник цел был и тело живое.

С тех пор Отто ещё сильнее тренировался, и пальчик ожил, потом другой, потом зашевелилась ступня, потом стал коленочки подтягивать. Правая нога стала оживать, а левая не хотела, лежала как мёртвая, но Отто тренировался. Через пол года Отто впервые сел на кровати, а к зиме ребята поставили Отто на костыли, которые где-то раздобыли и принесли в подарок. Когда он впервые встал, закачался весь и закричал:

-Держите меня, ребята! Я падаю!
-Да никуда ты не упадешь, мы тебя держим крепко! Просто ты не чувствуешь. Постой немножко вот так. Привыкни!
Потом отпустили, тихонько, спрашивают:
-Можешь ногу немного с места сдвинуть?
Отто старался. Потихоньку, потихоньку каждый день тренировался до изнеможения. Постепенно стал стоять на ногах и даже начал ходить на костылях по длинному больничному коридору. Факты упрямая вещь, но Отто был упрямее. Он посчитал, сколько метров исходил за день, увеличивал нагрузку и вскоре, написал отцу в письме.
«Папа, я уже хожу!» Отец уже не верил, что сын встанет на ноги. Страх за сына – был тайный крест отца. С таким диагнозом люди не ходят и никогда не ходили, такого в жизни ещё не было, чтоб со сломанным позвоночником вообще вставали. Отто начал ходить уже километрами, он стал добиваться, чтоб его непременно отправили лечиться, хотя бы на курорт.

Наконец, настырному 29 - летнему инвалиду труда первой группы дали путёвку в Крым, в город Евпаторию, в специальный санаторий для инвалидов Великой Отечественной войны «Прибой». Ему, немцу с яркой немецкой фамилией, (как со звездой во лбу!) придётся жить среди матёрых фронтовиков. Было тревожно. Боялся, как примут? Но русские инвалиды-фронтовики-народ, знающий жизнь со дна и до дна, приняли его как брата по несчастью и отношения были всегда братские. Учили, шутили, советовали и укрепляли боевой дух. Несчастье порождает равенство. Там Отто занимался очень усиленно зарядкой, гимнастикой, аутотренингом, грязи принимал, за месяц добился очень хороших результатов и по-маресьевски подумал: «Нет! Я к отцу с костылями не поеду!»

И Отто решительно забросил один костыль в море. Он жил в Чимкенте; ему, как инвалиду, выделили двухкомнатную благоустроенную квартиру, но по пути домой решил обязательно заехать к родителям, он их уже около двух лет не видел, да и ушёл он от них некрасиво, как блудный сын, тайно, не спросясь, не посоветовавшись. Променял любовь на деньги.

Отто начал всюду ходить с одним костылём и с палочкой. Отто попросил врачей, чтоб ему разрешили ещё на месяц остаться в санатории, врачи собрали консилиум и разрешили.
-Ну, не хочу я домой идти с костылями, - объяснил он докторам. Потом Отто подумал, ведь к родителям не с пустыми руками придёт, в руках надо будет чемоданчик нести. Он начал тренировать руки. В левой руке стал таскать сначала двухкилограммовую, потом трёх, потом пятикилограммовую гирю. Через месяц он выбросил в море второй костыль и с лёгкой балеточкой в руке, и с палочкой в другой поехал Отто домой.

В Краснодаре в аэропорту его встретили бывшие коллеги и друзья, с которыми он работал на скорой помощи и шумной толпой привезли его домой. Возвращение блудного сына прошло по-библейски. Отец радовался, как ребёнок. Накрыли стол, пригласили гостей. Много говорили, беседовали, по утрам ходили на Белую речку рыбачить. Много рыбы наловили, вспоминали прошлое и разговаривали без конца. Теперь Отто решил каждым летом приезжать к родителям на Кубань, а сейчас пора было возвращаться в Чимкент.

СУД

Сам Бог не судит человека, пока не окончатся дни его, потому что легче жить со сломанными костями, чем со сломанной судьбой. Четыре раза в Чимкенте шёл суд. Государство не хотело платить пенсию и признавать, что этот был несчастный случай, что он является производственной травмой, а, наоборот, хотели всё свалить на личную неосторожность. Сам виноват, задел поднятым кузовом капитальное строение и причинил предприятию ущерб, который необходимо возместить. Два юриста - три мнения.

И всё-таки справедливость восторжествовала. Пришёл на суд хороший, честный и грамотный человек. Судья высшего суда и очень просто доказал, что был выходной день, воскресенье, шофера были вынуждены подчиниться приказу и выйти на работу, совершенно не отдохнув за прошедшую неделю. Они обязаны были выполнить производственный план, и это производственная травма произошла на служебной территории в рабочее время при исполнении производственного задания оформленного соответствующим приказом. Проезжая часть территории предприятия не соответствовала положенным нормативам, а была в ямах и колдобинах, которые и повлекли за собой самопроизвольное включение автомобильного рычага подъёма кузова, в результате чего произошёл несчастный случай и, как выяснилось, не первый. До этого уже там произошел подобный случай и как выяснилось со смертельным исходом.

На другой год Отто опять поехал к родителям, на Кавказ, а попал на похороны отца. Мать осталась одна, и тогда Отто стал упрашивать мать, чтоб она поехала вместе с ним в Чимкент жить.

-Что вы будете здесь одна, такой большой огород и столько работы в доме Вам уже не по плечу. Вы же тут упадёте от работы. Но все знакомые и соседи стали её уговаривать в обратном:
-Андреевна, не езжай! Он женится и всё! Ты никому будешь, не нужна, а здесь у тебя домик свой. Так и уговаривали её, а Отто опять за своё. Народ - за своё!
-Мамочка, всё будет хорошо. И церковь там есть большая, здесь вы без церкви живете, а там она рядышком.
Это её заинтересовало больше всего. Однажды мать пошла в центр станицы, далеко было, километра полтора. Отто остался дома один. Вдруг приходит какой-то человек с женой.
-Мы слышали, что вы продаёте дом?
Отто удивился, вроде бы никакого объявления пока не вешал и особо никому не говорил, но люди своими языками уже разнесли известие далеко. Отто объяснил, что хотел бы продать дом и забрать мать к себе в Чимкент, но она вроде бы ещё не совсем согласна.
-Можно дом посмотреть?- спрашивает покупатель.
-Пожалуйста!
Посмотрели дом, летнюю кухню, огород, сарай, коровник, всё есть, дрова, колонка для воды своя. Всё по-немецки сделано, чисто, аккуратно, по уму. Им очень всё понравилось. Они говорят:
-Мы завтра ещё приедем с нашей матерью. А сколько вы хотите за дом?- задал он последний вопрос-
-Шесть тысяч чистыми, на руки,- ответил Отто. Оформление документов, ваши затраты и никакой торговли не будет. Мы всё продумали. Цена реальная. Нравится берите, не нравится поворачивайтесь и уходите. Они уехали.

Вскоре вернулась мать из центра. Отто ей говорит:
-Мамочка! А я дом продал!
-Да ты чё?- всплеснула руками мама.
-Да! Завтра придут уже с деньгами. Если их матери всё понравится, то сразу можно будет оформлять документы. На другой день покупатели приехали втроём. Мать посмотрела, повеселела, оживилась вся. Понравилось.
-О! О! Вот это по душе! Именно такой дом мы и ищем. Дом купили не торгуясь.
Бывшие хозяева сразу начали паковать вещи и переехали в Чимкент в благоустроенную двухкомнатную квартиру в панельном доме, с центральным отоплением, с холодной и горячей водой, с ванной, с газовой плитой на кухне, с телефоном. У мамы на старость лет была своя отдельная, уютная комнатка.

Райнгольд Шульц







Мнения
мнения
Генрих Гроут
Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Вилли Мунтаниол
Писатель, Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Виктор Дехерт
Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Сергей Герман
Союз писателей России
Статьи, книги, рассказы
мнения
Райнгольд Шульц
Писатель-сатирик Папа Шульц
Статьи, книги, рассказы
мнения
Der Genosse
Сайт советских немцев «Genosse»
Статьи, книги, рассказы
мнения
Анатолий Резнер
Писатель
Статьи, книги, рассказы
мнения
Александр Дитц
Сообщество российских немцев Алтая
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Андрей Триллер
Die Russlanddeutschen Konservativen
Статьи, аналитика, материалы

мнения
Павел Эссер
Театральный деятель
Статьи, книги, рассказы
мнения
Евгений Гессен
Общество немецкой молодежи «Данпарштадт»
Статьи, аналитика, материалы
Цитаты
«Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком»