dle


 ремонт клавиатуры ноутбука
Десант НКВД и немцы Поволжья - Генрих Гроут, Виктор Дехерт (ч.3)    

Десант НКВД и немцы Поволжья - Генрих Гроут, Виктор Дехерт (ч.3)Давайте еще раз вернемся к Указу ПВС СССР от 28 августа 1941 года, вернее, к его началу. «По достоверным данным,  полученными военными властями (выделено и подчеркнуто нами. Авторы), среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, заселенных немцами Поволжья» (23). 

Кому из российских немцев незнакома эта „преамбула“ к документу, пославшего наш народ на невидимый фронт борьбы интернационал-социализма с национал-социализмом? Но при чем тут военные власти? Даже когда Красная Армия имела непосредственное отношение к происходящим событиям, то есть вела боевые действия на территории, где проживали подвергшие депортации народы, ей никто не приписывал несвойственных функций. Так, в Указах о депортации народов Кавказа (24, 25, 26), калмыков (27), и в  постановлении ГКО „О крымских татарах“ (28) говорится о конкретной вине этих народов. И не упомянуты даже те, кому по предназначению эту вину полагалось удостоверить (НКВД). В случае же с поволжскими немцами зачем-то „приплели“ какие-то „военные власти“. 

Но может быть дела у военных на фронте, в отличие от „невоенных“ в тылу, шли столь успешно, что на них, как на „студентку, спортсменку, комсомолку и просто красавицу“ (29) возложили еще и „тыловую“ общественную нагрузку? Нет, трагическая реальность тех дней говорит об обратном. И сейчас есть достаточно не только предположений, но и фактов, объясняющих, почему равная по силе силам вторжения вермахта «западная» группировка Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) в начальный период войны потерпела сокрушительное поражение. Суть их водится к следующему. 

Политическая оппозиция и военное руководство Красной Армии имело несанкционированные контакты с генералитетом вермахта. Обе стороны готовили в своих странах военные перевороты. В СССР заговор был раскрыт и во время „Великой чистки“ часть заговорщиков была привлечена к ответственности (30, 31, 32). Оставшиеся „в тени“ попытались все же реализовать спланированный еще Тухачевским и „К“ план поражение Красной Армии в военном конфликте с Германией. Генеральный штаб РККА и наркомат обороны практически так расположили войска, что избежать катастрофы в начальный период войны было невозможно. Плюс на основном, „белорусском“ направлении войска не получили соответствующего приказа (командующий – генерал армии Павлов). Более того, некоторые высокопоставленные военачальники даже не привели свои войска в боевую готовность. „Блицкриг“ в полосе Западного фронта был осуществлен, как и планировалось. Дорога на Москву была открыта. В случае поражения Советского Союза советские же тов. генералы полагали, что устранят Сталина, возьмут власть в свои руки и договорятся с Германией за счет определенных территориальных уступок. 

Во избежание нареканий в необъективности проиллюстрируем выше сказанное. 

«Из-за измены Павлова и, мягко скажем, непонятной нераспорядительности Генштаба РККА и Жукова план „Барбаросса“ у немцев получился в Белоруссии только в полосе Западного фронта. Только здесь, проведя последовательно два стремительных окружения советских армий, немцы смогли меньше чем за месяц, 16 июля 1941 года, ворваться в Смоленск. 

А на Юго-Западном направлении, которым командовал маршал Буденный, немцы к этому времени не смогли окружить не только ни единой советской дивизии, но и оттеснили войска Красной Армии только до старой границы СССР. На Северо-Западном направлении, которым командовал маршал Ворошилов, у немцев тоже не получилось окружений – советские войска отходили, ведя жестокие оборонительные бои и контратаки» (33).

«Но в Белоруссии, с ее обилием лесов, болот и рек, местность для обороны была намного выгоднее, нежели в Прибалтике или на Украине. И если бы не предательство Павлова, немцы бы здесь никогда не прорвались и не вышли бы на оперативный простор, позволивший им чуть позже окружить часть войск Юго-Западного фронта под Киевом и занять Украину. 

В 1941 году Красная Армия потеряла убитыми, умершими от ран и пропавшими без вести почти 3,2 млн. человек. И большая часть их крови лежит на генеральских уродах „пятой колонны“ в Красной Армии.

Вот и спросите себя – эта кровь стоит того, чтобы сожалеть не о репрессиях 1937 года, а о том, что они были проведены недостаточно полно? Или этих солдат вам не жалко, а жалко подонков, пролезших на генеральские должности?» (34).

«В результате, обладая 44 дивизиями, громадным количеством танков, мощной артиллерией и авиацией, фронт под его командованием рухнул за четыре с небольшим дня. Никакой растерянностью или внезапностью нападения это не объяснить. Как могло случиться так, что менее чем за две недели боев потери в живой силе составили 417729 чел., в том числе безвозвратные 341012 человек? Чуть ли не весь наличный состав округа. Как могло случиться, что авиация округа была вдребезги разгромлена?».

«Как могло случиться, что практически три тысячи танков этого округа вообще не приняли никакого участия в боях и были просто брошены?».

«Наконец, как могло случиться такое, что гитлеровцы в соответствии с разработанным еще в конце 1936 г. графиком агрессии взяли Минск на пятые сутки? Ведь в 1936 году они добились такого немыслимого успеха в картографической тогда агрессии только благодаря полученному от Тухачевского и К «Плану поражения СССР в войне с Германией». И через четыре с небольшим года уже на практике 100% повторили тот же успех. Что хотите думайте, но это ничем не объяснить, кроме как предательством. И за такие потери, за такой урон обороне, за такой ущерб стране – ведь то, что немцы в конце концов появились едва ли не у стен Кремля, вина прежде всего командования Западного фронта, прикрывавшего Белорусское направление, на котором разворачивалось главное направление удара вермахта, - действительно необходим был самый суровый приговор» (35)

Приговор был действительно самый суровый. В словаре (36)  написано, что герой Советского Союза (1937) генерал армии Павлов был „необоснованно репрессирован“. Но есть и другая точка зрения. «В действительности же никакой незаконной расправы над Павловым не было. За то, что он натворил, - и десятка-то смертных приговоров было бы мало. За одно то, что не была выполнена санкционированная лично Сталиным директива Генштаба от 18 июня 1941 г. о приведении войск приграничных округов в боевую готовность в связи с возможным внезапным нападением Германии в ближайшие дни – уже расстрел полагался» (37).

Причем судить надлежало Павлова с сотоварищи по 58 статье за измену родине.  Но «… суровый приговор был вынесен на основании ст.ст. 193-17/б и 193-20/б УК РСФСР. Формулировка обвинения в приговоре была такова: «за проявленную трусость, бездействие властей, нераспорядительность, допущение развала управления войсками, сдачу оружия противнику без боя, самовольное оставление боевых позиций частями Красной Армии и создание противнику возможности для прорыва фронта Красной Армии».

«Создание противнику возможности для прорыва фронта Красной Армии» вменялось только самому Павлову как командующему Западным фронтом. 

Конечно, не один Павлов был виноват – к ответу следовало бы призвать еще и наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова. Бардак в подготовке к отражению агрессии происходил с их ведома. Хуже того. Именно на них лежит вся полнота ответственности за то, что Советский Союз вступил в войну с беспрецедентно безграмотным сценарием. Впоследствии Тимошенко открыто это признал.

Сталин же поступил очень правильно, дав указание о переквалификации преступления командования Западным фронтом на другие статьи УК. Тем самым он ясно дал понять генералитету, что устраивать силовые разборки с ним он не намерен, но при необходимости спокойно может обойтись и без знаменитой 58-й статьи. С большим трудом, но генералы поняли, что пора и воевать» (38)

22 июля 1941 года Павлов с „сотоварищи“ были расстреляны. Приказ по этому „делу“, объявлявший приговор Верховного суда СССР, заканчивался предупреждением, что «… и впредь все нарушающие военную присягу, забывающие долг перед Родиной, порочащие высокое звание война Красной Армии, все трусы и паникеры, самовольно оставляющие боевые позиции и сдающие оружие противнику без боя, будут беспощадно караться по всем строгостям законов военного времени, не взирая на лица» (39)

Приказ, подписанный наркомом обороны И. Сталиным был адресован «… всему начсоставу от командира полка и выше». То есть только тем «лицам», кто должен организовывать боевые действия. Но в июле 1941 года еще не все «… генералы поняли, что пора и воевать». И 16 августа Сталин отдает новый приказ (Приказ Ставки Верховного Командования Красной Армии № 270 от 16 августа 1941 года «Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия» (40). Это был не столько приказ, сколько крик о помощи, адресованный народу. Суть его сводилась к тому, чтобы армия даже силой оружия заставила воевать своих военачальников (не путать с Приказом № 227 от 28 июля 1942 г., получивший в армии название „Ни шагу назад“).

Процитируем отдельные положения сего уникального документа.

После вводной части, подчеркивая и приводя примеры мужества и героизма, стойкости и высокого морального духа командиров и бойцов Красной Армии, приказ переходит к констатации причины, его породившей. А именно: «Но мы не можем скрыть и того, что за последнее время имели место несколько позорных фактов сдачи в плен врагу. Отдельные генералы подали плохой пример нашим войскам». Далее следует перечень военачальников и совершенных ими „плохих примеров“.

Приказ полностью, а не только в части их касающейся, доводился до всех военнослужащих, от генерала до солдата. Он обязывал вышестоящих командиров расстреливать на месте «командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу». А в частях и подразделениях, попавших в окружение, каждый военнослужащий, независимо от его служебного положения и воинского звания должен был потребовать от вышестоящего начальника «… драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен - уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными». И повсеместно по действующей армии вместо „несостоятельныхкомандиров батальонов и полков, выдвигать «смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев».

Изложенное в приказе было актуальным даже на 55-е сутки вторжения. Кроме катастрофы первых дней войны руководство РККА устроило еще одну. «Речь идет о том, что летом 1941 г. под „доблестным командованием“ Тимошенко, как главнокомандующего Западным направлением, Западный фронт подвергся повторному жутчайшему разгрому. В ходе продолжавшейся с 10 по 30 июля 1941 г. Смоленской операции имевший чуть ли не абсолютное превосходство над гитлеровцами, Западный фронт под общим „бравым командованием“ Тимошенко потерпел еще более умопомрачительное поражение и разгром, параметры которых просто потрясают своей чудовищной, нет, не бездарностью, а именно преступностью командования. Наши потери многократно превосходили потери вермахта:

- в живой силе - 1 : 10, ибо у гитлеровцев 50 тыс. чел., у нас же 500 тыс. чел.;

- в танках - 1 : 9, ибо у гитлеровцев эти потери составили 220 единиц, у нас же 2000;

- в артиллерии - 1 : 14, ибо у противника эти потери составили 1 тыс. единиц, у нас же 14 тыс. единиц;

- в авиации - 1 : 15,33, ибо люфтваффе потерял 150 самолетов, наши же 2300 самолетов» (41).

И это в оборонительной операции, где наступающий имеет шансы на успех лишь при трехкратном превосходстве. Смоленское сражение 1941 года длилось два месяца (с 10 июля по 10 сентября 1941 г.). Командование, – самое что ни на есть „лучшее“, - бывший нарком обороны СССР маршал Советского Союза С.К. Тимошенко и бывший начальник Генерального Штаба - заместитель наркома обороны того же Союза генерал армии Г.К. Жуков. В словаре (42) эта битва представлена как ряд оборонительных и наступательных операций, остановивших наступление германской группы армий „Центр“ на московском стратегическом направлении на рубеже Ярцево, Ельня, река Десна и сорвавших вражеский план безостановочного продвижения к Москве. Но цена этого „успеха“ была предстоящая битва за Москву. Реакция Сталина была адекватной по направленности, но недостаточной по выраженности.

«Сталин в прямом смысле слова был вне себя от гнева и, как вы понимаете, более чем заслуженно снял Тимошенко с этого поста. А действительно, как же надо было командовать наиважнейшей стратегической оборонительной операцией, чтобы дать окаянным супостатам возможность устроить такой погром? Нынче у нас принято твердить, что-де бездарные у нас были полководцы в начале войны. Но это не так, совсем не так. Тимошенко еще до начала Смоленской операции вполне сознательно устраивал на этом направлении локальные контрблицкриги: 4 июля по его личному приказу 1400 танков без прикрытия с воздуха и без взаимодействия с пехотой ринулись в контрнаступление против всего-то ста немецких танков! И что? А ничего - при абсолютном превосходстве в танках и артиллерии едва смог остановить супостатов! А громадное количество техники было потеряно, в том числе и в болотах. 5 июля - то же самое: по личному приказу Тимошенко 21‑я армия наносила контрудар под Жлобином, дабы прикрыть Могилевское направление. И что же? А то же самое - контрудар наносился без прикрытия с воздуха, ну и результат соответствующий: супостаты тщательно выбомбили все это контрнаступление! Громадное количество людей погибло… 6 июля по личному приказу Тимошенко (и во исполнение указания Ставки Главного Командования, где Сталин еще не был Верховным - это произойдет только с 10 июля) 20‑я армия предприняла очередное контрнаступление. И что же, по-вашему, получилось? Да опять-таки то же самое - встречным ударом окаянные супостаты смяли наши мехкорпуса. И опять-таки, большая часть наших танков утопла в болотах…» (43).

Через полгода вступивший в войну в должности наркома обороны один из первых полководцев первого государства рабочих и крестьян теперь уже на пару со своим земляком снова повел вверенных ему рабочих и крестьян в бой, который для многих из них оказался последним. В зимне-весенний период 1942 года войска юго-западного направления под руководством Тимошенко и Хрущева провели три наступательные операции. Первые две из них окончились безуспешно. Поставленная задача не была выполнена, войска понесли большие потери и часть из них оказалась в полуокружении. Третья „наступательная“ операция вообще закончилась катастрофой.

«18 января 1942 г. началась Харьковская наступательная стратегическая операция, которая закончилась в конце января тем, что советские войска попали в полуокружение в районе Барвенково - Лозовая. В результате из стратегической наступательной, прозванная Барвенково-Лозовой операция превратилась в оборонительную, которая продолжалась вплоть до марта. Поскольку „стратеги“ на Юго-Западном направлении были еще те, то в марте, практически без перерыва, началась еще одна кровопролитная, но малоизвестная Харьковская операция»  (44).

«Интенсивные, с большими потерями бои продолжались весь март и первую декаду апреля, однако расширить горло Барвенковского оперативного „мешка“ (полуокружения) не удалось и часть войск ЮЗФ и ЮФ по-прежнему находились в полуокружении. „Полководческая“ бездарность и полное пренебрежение командования ЮЗН к человеческим жизням привело к тому, что в течение этих операций войска ЮЗН ежемесячно теряли по 110-130 тысяч человек и к середине марта, когда „доблестные стратеги“ дезинформировали Сталина, некомплект личного состава только в стрелковых дивизиях ЮЗН уже составлял 370 888 человек!» (45).

Цитируемый нами Арсен Беникович Мартиросян, исследовав этот „вопрос“, пришел к следующим выводам: «Ну и как прикажете расценивать подобное, если оно уже тогда носило явно системный характер, но именно тот системный характер, который только на бездарность ничего нового в стратегическом опыте вермахта не видевшего Тимошенко не спишешь. Тут явно о другом следует думать - ведь с маниакальным упрямством, фактически же получается, что умышленно, делались одни и те же грубейшие ошибки, приводившие к еще более тяжелым последствиям! И всякий раз, обратите внимание, без прикрытия с воздуха, без взаимодействия с пехотой, без тщательного учета действий противника! И всякий же раз танки тонут в болотах… Как будто специально?! Что, Тимошенко ничего не знал о современной на тот момент войне, что поступал только так, как поступал?! Он что, вообще ничего не соображал, что специально загонял танки в болота, чтобы потом оправдываться подобной „объективной“ причиной?! А ведь, напоминаю об этом вновь, до 10 июля 1941 г. Тимошенко был не только наркомом обороны СССР, но и председателем Ставки Главного Командования, то есть первым на войне Главнокомандующим! Что же прикажете думать обо всем этом, если оно носило столь явно злостно системный характер? Соответственно и выходит, что и второй жутчайший разгром Западного фронта был не только явно не случаен, но и закономерен, как, впрочем, и первый, устроенный Павловым! Разве не так? Хуже того. Как же теперь прикажете расценивать ситуацию с Харьковской операцией, если все это повторилось один к одному?! С той лишь разницей, что таких болот там не было, чтобы сотнями танки топить…» (46).

„Сладкая парочка“, погубившая за 5 месяцев почти 600 тысяч человек, характеризуется А.Б. Мартиросяном вполне определенно. «18-20 дивизий, о которых говорил Сталин, - это, по уточненным ныне данным 207 047 человек, которые были убиты или попали в плен. Всего за три недели!? Точнее, даже меньше - за 17 дней. Добавьте те 380 888 человек, которых они уже угробили в ходе предыдущих двух операций, и получится 587 935, или в месяц по 117 587 человек. Образно говоря, за пять месяцев они уничтожили примерно 5-7 (пять - семь!) армий!!! Ну разве не «стратеги»?!»

«В том-то все и дело, что даже „стратегами“  их не назовешь. Единственные слова, которыми можно охарактеризовать их в данном случае, - предатели и изменники, злоумышленно сотворившие жуткую трагедию Харьковского „котла“. Я не сгущаю краски и не пытаюсь бросить дополнительную черную тень на них. Потому как в этом нет, не было и быть не могло никакой нужды - несмываемое пятно подлого предательства и так лежит на них. Потому что Харьковская трагедия действительно была злоумышленно ими спровоцирована в предательских целях.

Дело в том, что когда Тимошенко и Хрущев убеждали Сталина в необходимости контрнаступления Юго-Западного фронта, а в действительности же злоумышленно его дезинформировали, начальник Особого отдела ЮЗФ полковник Владимир Рухле по своим каналам направил в Москву начальнику Особых отделов Виктору Абакумову секретное донесение, в котором категорически возражал против организации контрнаступления фронта. В основе его мотивировки лежали безупречные разведывательные данные (Особые отделы вели также и зафронтовую разведку) о том, что командование вермахта перебрасывает на Юго-Западное направление против ЮЗФ дополнительные танковые дивизии. В. Рухле просил доложить его информацию Сталину, дабы предотвратить уже запланированное контрнаступление, прямо указав, что результатом оного будет катастрофическое поражение фронта.

По неизвестным причинам Виктор Абакумов сообщил об этом донесении своего подчиненного Хрущеву, который, в свою очередь, неизвестными на сегодня аргументами убедил его не докладывать информацию Рухле Сталину. Конечный результат всего этого выше уже был описан - трагедия Харьковского „котла“ стала фактом.

Надеюсь, теперь стало понятно, почему свои подлые и донельзя же гнусные оскорбления в адрес Сталина как полководца и гениального стратега Хрущев на ХХ съезде начал именно с публичной фальсификации причин Харьковской трагедии. Этот преступник, по которому ревмя ревела знаменитая 58‑я статья Уголовного кодекса, именно таким образом и отмывал себя и своего подельника Тимошенко от прямой уголовной ответственности за злоумышленно содеянное ими во время войны тяжкое государственное преступление. Скажу даже более того. Как известно, несмотря на то, что В. Абакумов был арестован еще при Сталине, осужден и расстрелян он был уже при Хрущеве в 1954 г. Все до сих пор гадают - зачем Никите Сергеевичу это понадобилось. Только ли в силу его природной подлости?! Ответ же прост. Абакумов был крайне опасным свидетелем, который мог документально доказать, что Хрущев и Тимошенко злоумышленно сотворили потрясшую страну и РККА трагедию Харьковского „котла“, за что даже в мирное время заслуживают немедленного расстрела. И, судя по всему, Абакумов именно это-то и хотел рассказать в последние секунды своей жизни, но пуля палача оборвала его жизнь на полуслове. Впрочем, в какой-то мере это было и справедливо - не надо было утаивать тревожную информацию В. Рухле от Сталина…» (47). Немного подробнее о Владимирове Никифоровиче Рухле и его «участии» в третьей «наступательной» Харьковской операции.

«Рухле Владимир Никифирович (1899-1969), ур. с. Великое Молодечевского района Минской области Белорусской ССР. В указанный период войны - полковник. 21 июля 1942 г. ему было присвоено звание генерал-майора. Однако в октябре 1942 г. был осужден на длительный тюремный срок. Освобожден и реабилитирован в июне 1953 г. Сразу же был восстановлен в армии, назначен командиром корпуса. В 1962 году вышел в отставку. Чрезмерно крутые зигзаги в его военной судьбе, похоже, были обусловлены следующими обстоятельствами. После целенаправленно организованного Тимошенко и Хрущевым катастрофического провала Харьковской операции, Рухле попытались сначала заткнуть рот и представили к генеральскому званию. Однако поскольку он явно не успокаивался, тем более, если учесть, что по указанию Сталина велось тщательное расследование причин этой Харьковской катастрофы, то в целях недопущения продвижения его данных до сведения Сталина, явно по сговору между Абакумовым и Хрущевым, против Рухле  было сфабриковано дело, дабы спрятать концы в воду. Потому что, если бы его информация дошла до сведения Сталина, то Абакумов, Хрущев и Тимошенко пошли бы под расстрел, как поется в известной песне Виктора Цоя, «связанные одной цепью». В этом можно не сомневаться. Ведь полковник В.Н. Рухле официально предупреждал Абакумова - с просьбой довести до сведения Сталина, - что нельзя разрешать Харьковскую операцию в виде контрнаступления, ибо оно кончится трагедией. А Абакумов мало того, что сообщил о данных Рухле Хрущеву, так еще, ничего не доложил Сталину. В итоге те угробили 20 дивизий. О технике уж и не говорю. Но еще более крут послесталинский зигзаг в жизни Рухле. Чтобы в июне 1953 года освободить, да еще и реабилитировать и восстановить в армии в должности командира корпуса - это с какой же скоростью проворачивались по определению скрипучие шестеренки армейского механизма, в том числе и военной Фемиды?! Но самое-то главное состоит в том, что прежде чем он был освобожден и реабилитирован с восстановлением в рядах Вооруженных сил, надо было, чтобы кто-то о нем вспомнил. Но не просто вспомнил, а именно так, чтобы, освободив, реабилитировав и восстановив в армии, тем самым вновь заткнуть ему рот, дабы он не распространялся о том случае с Харьковской операцией. Именно для этого его срочно наградили несколькими орденами, в том числе и орденом Ленина. Чтобы лучше молчал. Вот как Хрущев и К° прятали концы в воду!» (48).

Созвучна с выводами А.Б. Мартиросяна и версия Н.Н. Гришина. «Ретроспективное изучение той обстановки, документов, воспоминаний и размышлений многих участников событий 1942 года наталкивает на следующую версию: Сталин вполне обоснованно опасался повторения немецкого наступления на Москву. Он совершенно справедливо считал, что только военно-политические факторы еще сулят Гитлеру какие-то надежды. Так как общее превосходство в силах все еще оставалось за немцами и, видимо, зная (из каких-то источников) о неоднозначности взглядов среди руководства Германии на характер военных действий летом 1942 года, Сталин принял единственно правильное в той обстановке решение - любыми путями направить основные силы немцев на Юг. Вполне вероятно, этими мыслями и определенной имеющейся информацией он не делился ни с кем, даже с ближайшим окружением. Он допустил широкое обсуждение планов ведения войны на весенне-летний период 1942 года не только в Ставке, но и Военными советами направлений. Общеизвестно, что чем шире состав привлеченных к обсуждению, тем выше вероятность утечки информации.

Интересно также и то, что Сталин „признал“ (сделал вид, что признал) наибольшую вероятность двух направлений немецкого наступления в 1942 году - Западное и Юго-западное, с предпочтением Московскому. И это несмотря на то, что разведывательные каналы доносили обратное, к тому же за два месяца до летнего наступления немцев была расшифрована дезинформация „Кремль“. С большой уверенностью можно предположить, что и Директива ОКВ № 41 от 5.04.1942 года (стратегический план на 1942 г.) также нашла место в сейфе Иосифа Сталина. Мне кажется, что Сталин очень тонко (в виде просчета) начал подыгрывать гитлеровской дезинформации... Все делалось для того, чтобы направить фашистские полчища в степные бескрайние просторы юга и в горы Кавказа. А там, измотав и обескровив их, путем неожиданного контрудара разгромить вклинившуюся группировку. 

В этих же целях он разрешил Тимошенко и Хрущеву (по их настоятельной просьбе) частную операцию под Харьковом, безусловно, не предполагая, что они ее так бездарно проведут. Если бы не ошибки Главнокомандования ЮЗН, эта частная операция могла бы значительно подпортить осуществление оперативных планов противника. После Харькова тактика наших войск полностью соответствовала предлагаемой версии. Приказы командования требовали прежде всего избегать окружения, отказываться от удержания позиции любой ценой, своевременно отходить в зависимости от обстановки. Важнее - сохранить войска, а не цепляться за территорию» (49).







Мнения
мнения
Генрих Гроут
Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Вилли Мунтаниол
Писатель, Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Виктор Дехерт
Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Сергей Герман
Союз писателей России
Статьи, книги, рассказы
мнения
Райнгольд Шульц
Писатель-сатирик Папа Шульц
Статьи, книги, рассказы
мнения
Der Genosse
Сайт советских немцев «Genosse»
Статьи, книги, рассказы
мнения
Анатолий Резнер
Писатель
Статьи, книги, рассказы
мнения
Александр Дитц
Сообщество российских немцев Алтая
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Андрей Триллер
Die Russlanddeutschen Konservativen
Статьи, аналитика, материалы

мнения
Павел Эссер
Театральный деятель
Статьи, книги, рассказы
мнения
Евгений Гессен
Общество немецкой молодежи «Данпарштадт»
Статьи, аналитика, материалы
Цитаты
«Нет ничего опаснее для новой истины, чем старое заблуждение»