dle


 продать бу авто
ч.1 - Борьба за право выезда: российские немцы 40 лет назад    
ч.1 - Борьба за право выезда: российские немцы 40 лет назад

В декабре 1972 года, в СССР была создана организация российских немцев, ставившая своей целью выезд на историческую родину - в Германию.

Aрхив Иоганна Унгера - это канцелярия немецкого национального движения 70 - х. Как писал И. Унгер в своих обращениях в различные международные организации - ООН, Gesellschaft für Menschenrechte, Amnesty International, правительствам, партиям, различным религиозным организациям, в Центральный комитет меннонитских общин и Папе Римскому, „Nicht nur im Rahmen der Familienzusammenführung, sondern im Rahmen der nationalen Volkszugehörigkeit! Als Deutsche zum deutschen Volk, und zum deutschen Vaterland, zum deutschen Staat – Bundesrepublik Deutschland!“

Переписка Унгера с организациями и правительствами, тысячи писем с десятками тысяч подписей за выезд из СССР, различными каналами переправленные в Германию из далеких казахстанских и киргизских городов, сёл, и аулов, собранные публикации тех лет, проливают свет на деятельность организации, внесшей неоценимый вклад в борьбу российских немцев за свои права.

В 1962 году глубоко верующий Иоганн Унгер, добивающийся от властей права на выезд в Германию, принудительно направляется в психиатрическую клинику. После освобождения продолжает борьбу за выезд. Только в этом он видит спасение от полнейшей насильственной ассимиляции немцев в СССР. В 1965 г. результаты встреч делегаций немцев с представителями советского правительства еще раз позволили понять, кто они есть в этом обществе. Это стало основанием для того, чтобы в качестве альтернативы возвращению в довоенные места традиционного проживания, о чем просили российские немцы, рассматривать вариант выезда в ГДР или ФРГ. Движение шло из низов. Простые семьи российских немцев, в большинстве глубоко верующие люди, оказались на переднем крае борьбы, показав при этом пример гражданского мужества, и твердости духа.

В 60-х годах уже большое число немцев перебрались из центрально-азиатских республик в Прибалтику, в надежде, что из этих республик им удастся быстрей выехать в Германию. В Эстонии и Латвии сформировались первые группы российских немцев, коллективно добивающихся выезда из СССР. Лидерами этих групп были: Виктор Тренкеншу, Роберт Киршман, Вальдемар Шульц, Петр Бергман, Ванда Ванзидлер и др.

В 1970 году в далеком киргизском селе «Красная речка» Иоганн Унгер и Петер Бергманн обговаривают планы организации движения за выезд. Почти два года шла трудная подготовка. В 1971 году Бергманн переселяется в Эстонию, где продолжается активная организационная работа. В конце 1972 года он вновь посещает Киргизию, где, по сообщениям И. Унгера, 17 декабря 1972-го в Аламедине, близ г. Фрунзе, был образован «Немецкий национальный комитет за выселение немцев из СССР» («Deutsches Nationalkomitee – für die Auswanderung der Deutschen aus der UdSSR»). Основные его активисты: Андреас Мазер, Георг Сали, Мария Штайнбах, Иоганн Унгер, основатель комитета Петр Бергманн. Из Эстонии, где жил Бергманн и уже действовала группа немецких патриотов, налаживаются связи с регионами, в частности с Карагандой, Джамбулом, Актюбинском, Иссыком (Алма-Атинской области), районами Киргизской ССР. Наиболее важную работу по созданию инициативных групп и организации связей выполняли Виктор Тренкеншу и Роберт Киршман.

В 1973 году Унгер выезжает в Германию, где через несколько месяцев, не найдя должной поддержки у руководства «Землячества немцев из России», создает в городе Эспелькамп (Espelkamp) при поддержке религиозной группы меннонитов организацию «Немецкий национальный комитет, акция помощи этническим немцам, желающим выехать из СССР» („Deutsches Nationalkomitee – Hilfsaktion für ausreisewilligen Volksdeutschen aus der UdSSR“). Впервые организация получает официальный юридический статус, так как в СССР, по понятным причинам, комитет оставался в глубоком подполье. С этого момента эта организация станет инстанцией последней надежды для тысяч немецких семей, добивающихся выезда из СССР.

18 мая 1973 года, ко дню первого визита Генерального Секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева в Бонн, правительству СССР была вручена петиция с просьбой о разрешении выезда в ФРГ, которую подписали 36.000 (по некоторым данным - 39.000) советских немцев. Часть списков просто не удалось доставить в Москву. Так, в апреле 1973 года выехавший уже во второй раз в Эстонию представитель Карагандинской группы комитета Эрих Абель, который должен был стать членом делегации к правительству СССР 18 мая 1973 г., был арестован в пути сотрудниками КГБ и сопровожден назад в Караганду.

КАРАГАНДА. В сентябре 1973 г. члены комитета направляют в городское управление своего делегата, Карла Кирхмайера, пользующегося большим уважением среди немцев, проживающих в районе мелькомбината. Кирхмайер подает заявление с просьбой о встрече городских властей с представителями немецкой общественности города. Встреча планировалась на 30 сентября 1973 г., но уже за два дня до этого, 28 сентября 1973 года, все организаторы собрания были арестованы. На предприятиях, где работали немцы, было объявлено, что все, кто пойдет на эту встречу, будут наказаны в административном порядке. Несмотря на это, 30 сентября 1973 года в районе мелькомбината (ул. Высоковольтная, пер. Финансовый) вместо отмененной встречи с представителями властей состоялась демонстрация протеста против арестов, в которой приняли участие более 400 человек. К району было подведено подразделение внутренних войск, однако в их применении необходимости не возникло, демонстрация носила мирный характер. После демонстрации в Караганде 13 человек были арестованы. Активист комитета Эрих Абель, арестованный за два дня до демонстрации (28.09.73), был приговорен к трем годам тюремного заключения.

Эрих АбельЭрих Абель, 1973 год: «Если нам не избежать жертв, то почему это должны быть другие? Почему не мы?».

Эрих Рудольфович Абель родился 28 ноября 1927 года в городе Одесса, Украина. Первое заявление на выезд в Германию подал в 1956 году. В это время работал на Новокарагандинском машиностроительном заводе. В 1973 году Эрих Абель подключился к составлению списков желающих выехать из СССР. 28 сентября этого же года был арестован органами КГБ и приговорен к трем годам лагерей. Особенно запоминающимся был суд над Абелем. В зале находилось очень много немцев, о чем позаботились партийные организации предприятий, на которых работали немцы, чтобы показать всем, что ждет тех, кто когда-либо решит покинуть «социалистическую родину». В своем последнем слове на суде Эрих Абель сказал: «Граждане судьи, на сколько бы вы меня ни осудили, после освобождения я предпочту лучше голодную смерть, чем получить советский паспорт». В мертвой тишине зала кто-то захлопал, и вдруг зал взорвался бурными аплодисментами. «Молодец!» - кричали присутствующие на суде немцы, когда конвой выводил Эриха Абеля из зала суда.

В заключении Эрих Абель был в очень тяжелых условиях. По отбытии срока наказания он остался инвалидом. Вернувшись к семье, Абель от советского паспорта демонстративно отказался. Только благодаря активной деятельности комитета в Германии, советские органы в октябре 1976 года были вынуждены выпустить Абеля в Германию, однако помощь врачей была уже бесполезной. В декабре 1977 года он скончался от рака желудка. Перед смертью Эрих Абель сказал своим родным: «Я свой долг выполнил. Я рад, что мои дети на родной земле».

Эдуард ДейбертКараганда. 26 ноября 1974 г. в Караганде органами КГБ был арестован активист комитета Эдуард Дейберт (на снимке), 1942-го г.р., уроженец г. Одессы. Ему, как и Эриху Абелю, было предъявлено обвинение по статье 170-1 УК Казахской ССР «Систематическое распространение как в устной, так и в письменной форме заведомо ложных измышлений, порочащих cоветский государственный строй». В рукописи активиста комитета Валентина Винса подробно описывается суд над Дейбертом: «...Вы, Дейберт, хлеб чужой ели, советский!» - злобствовал на процессе прокурор». После суда Дейберт обьявил голодовку: «Если я ел чужой, советский хлеб, то сейчас мне ничего не надо. Мясо свое я вам отдам, а кости свои хотел бы оставить на немецкой земле». Известно, что еще месяц после суда Дейберт находился в Караганде в 16-й тюрме, где проводил голодовку, но властям труп Дейберта был не нужен, поэтому по отношению к нему насильственно применялся метод искусственного кормления».

В конце своей рукописи Валентин Винс пишет: «...Для полной полноты надо бы рассказать и о суде над Эрикой Цафт, 1931 г.р. На этот раз судили письмо, в котором говорилось о том, что до сих пор в Пермской области есть лагеря с немцами, которых забрали еще в 1937-1938 гг. У Эрики Цафт было много родственников, которых забрали в те годы, и она решила сообщить всем своим оставшимся в живых родственникам, чтобы обращались в Пермские лагеря, но письмо было перехваченно на почте органами КГБ, и над ней состоялся суд. Фактически это был суд над памятью тех, кто не забыл репрессии 30-х».
8 апреля 1976 года эти строки из рукописи Валентина Винса зачитываются в качестве обвинительного материала на судебном процессе уже против самого Валентина Винса. Эта рукопись по трем каналам была отправлена в Западную Германию на адрес Иоганна Унгера.

Валентин Винс, 1937-го г.р., уроженец села Владимировка Верхнехортицкого района Запорожской области. Образование высшее. До ареста работал руководителем группы инженерно-технического расчета Карагандинского отделения института «Челябпромстройжилпроект». В Караганде проживал по адресу: ул. Гоголя, 56-10. По данному делу к уголовной ответственности были также привлечены: Арнольд Виншу, 1930-го г.р., уроженец села Маркс Марксовского района Саратовской области, до ареста работавшего ведущим конструктором КНИУИ, проживавшего в Караганде по ул. Космонавтов, 51, и Лилия Виншу, уроженка г. Марксштадт Саратовской области, пенсионерка, проживавшая в Караганде по адресу: пр. Советский, 63-91.

(Из судебного приговора)
Суд установил, что подсудимые В. Винс и А. Виншу систематически занимались распространением в письменной и устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный строй. Подсудимая Виншу предоставила занимаемую ею квартиру для сбора единомышленников: В. Винса, А.Виншу, Е. Винс, Бауэра, Фот, а также жены ранее осужденного Э.Дейберта, Лилии Дейберт, для обсуждения, копирования и распространения ими рукописей, написанных Валентином Винсом, «Чужой хлеб», где говорилось, что судьба осужденного Э. Дейберта была решена до суда и суд являлся лишь формальностью. А также рукописей «Граждане немецкой национальности - собратья», «Ко всем гражданам-немцам, проживающим на территории Советского Союза», и «Обращение граждан немецкой национальности к Политбюро, ЦК КПСС» с клеветническим содержанием в адрес советской действительности. На основании ст. 170-1 Каз. ССР 8 апреля 1976 года Карагандинским областным судом подсудимые Валентин Винс и Арнольд Виншу были приговорены к трем годам тюремного заключения.

Из информации Карагандинского обкома компартии Казахстана - ЦК
14 апреля 1975, секретно.

О ходе выполнения постановлений бюро ЦК КП Казахстана от 16 апреля 1974 г.
«Об усилении идейно-воспитательной работы среди граждан немецкой национальности» и от 22 апреля 1974 г. «О мерах по улучшению работы среди граждан немецкой национальности».
«...В целях разоблачения провокационной деятельности стала активнее использоваться печать, телевидение и радио. В областных газетах «Индустриальная Караганда» и «Орталык Казахстан» опубликована публицистическая статья «С чужого голоса», разоблачающая провокационную деятельность экстремиста Э.В. Дейберта.
Карагандинская студия телевидения подготовила двухчасовой документальный фильм, разоблачающий взгляды экстремиста Э. Абеля, осужденного народным судом.
Вместе с тем, проводимая партийными организациями разъяснительная работа еще недостаточно оказывает влияния на повышение идейно-политического уровня трудящихся немецкой национальности». АПРК (Архив Президента Республики Казахстан).

Город Иссык, август 1973. 18 августа 1973 в г. Иссыке Алма-Атинской области перед зданием городской администрации состоялась демонстрация протеста, в которой приняли участия более ста человек. 25 сентября ее организаторы Иоганн Фертиг, Виктор Вернер, Виктор Клинк, а также Давид Паустьян и Валентин Клинк были арестованы. Виктор Вернер и Иоганн Фертиг были приговорены к трем, Давид Паустьян, Виктор и Валентин Клинк - к двум годам тюремного заключения.

Из информации Алма-Атинского обкома Компартии Казахстана ЦК
14 апреля 1975 г. Секретно.

«...Следует отметить, что экстремисты еще не прекратили своей деятельности, а продолжают её, они только изменили формы и методы этой работы, избегают открытых и массовых выступлений, пытаются оказывать индивидуальное влияние на менее устойчивых людей. Стараются активизировать свою деятельность и проповедники различных баптистских сект, особенно евангелических христиан-баптистов. Разъяснительная работа и предупредительные меры со стороны соответствующих советских и административных органов пока не дают ощутимых результатов. Это объясняется тем, что как инициаторы экстремизма, так и все проповедники озлоблены и враждебно настроены ко всем нашим мероприятиям.
Учитывая эти обстоятельства, партийные организации области принимают все меры к тому, чтобы усилить своё внимание на граждан немецкой национальности, обезвредить тлетворную деятельность проповедников и экстремистов, изолировать их от основной массы населения...»
Архив Правительства Республики Казахстан (АПРК. Д.83.Л91-95).

ДЖАМБУЛ. В начале 1973 года Комитет налаживает связь с немцами Джамбульской области. В селе Михайловка на квартире Эмиля Шетле состоялось собрание (около тридцати человек) по учреждению комитета джамбульских немцев, ходатайствующего перед правительством о предоставлении права выезда в Германию всем желающим немецким семьям. Возглавил комитет молодой шофер села Михайловка Фридрих Шнарр.

Фридрих Шнарр, участник движения 60-х годов за восстановление немецкой республики на Волге, участвовал в сборе подписей для делегации немцев к Советскому правительству с обращением о реабилитации немецкого народа. После отказа в восстановлении республики Фридрих Шнарр, считая, что, не имея родственников в ФРГ, выехать туда ему не удастся, подает прошение о переселении в ГДР, однако коммунистическое правительство ГДР отказывает Ф. Шнарру в приеме. С созданием национального комитета Фридрих Шнарр активно подключается к работе по сбору подписей среди немецкого населения за право выезда из СССР. Собранные списки передавались во Фрунзе активистке комитета Терезии Франзен, откуда затем по различным каналам передавались в Германию, в международные организации и ООН. В августе 1973 г. Шнарр сам везет списки в Ленинград, где по уже налаженным прибалтийскими немцами каналам передает их в располагавшееся здесь консульство, в ООН, на имя Курта Вальдхайма, и правительству Германии. Затем копии списков отвозит в Москву - в Верховный Совет СССР, в ЦК КПСС. Таким образом Комитет демонстрировал волю народа и его желание выехать на свою историческую родину. Всего таких поездок было четыре. 29 января 1974 г. в аэропорту, по пути в Москву Фридрих Шнарр был арестован, а 8 мая 1974 г. приговорен по ст. 170-1 и 170-3 УК Каз. ССР к двум годам тюремного заключения. Уже через две недели после ареста Фридриха Шнарра, 11 февраля 1974 года, перед зданием ЦК КПСС на Старой площади в Москве члены комитета из Эстонии Петр Бергман, Вальдемар Шульц, Герхард Фаст – всего более 30 человек – провели пикет. В этот день одна из участниц этой акции протеста , Людмила Ольденбургер, приковала себя и двоих своих сыновей, Роберта и Эдуарда, к светофору перед зданием ЦК КПСС. (Эта сцена более чем 25 лет спустя нашла свое отражение в картине «Отчаяние» художника Андреаса Предигера.) Демонстрация продлилась всего несколько минут, все ее участники, а среди них были основные активисты комитета, были арестованы. Однако этот арест вызвал неожиданную реакцию в столице Эстонии г. Таллине. 17 февраля на улицу перед гостиницей «Интурист» в Таллине собралось более трехсот человек. Организатором этой невиданной по количеству участников демонстрации немецкой молодежи была совсем еще молодая девушка Ванда Ванзидлер.

Вскоре после событий в Караганде, Эстонии и Москве почти все активисты комитета были арестованы и приговорены к 2 – 4 годам тюремного заключения.
В феврале 1974 года были арестованы Вальдемар Шульц, Герхард Фаст, Людмила Ольденбургер и Петр Бергманн.

Петр БергманПетр Бергман, 1920 г.р., отец восьмерых детей, один из основателей комитета. Неоднократный участник демонстраций в Эстонии и Москве. За свою деятельность был под постоянным наблюдениям органов КГБ .

Из заявления П. Бергмана Советскому правительству
«Я уважаю одинаково все национальности и их культуру, но как немец не могу не уважать, не любить немцев, немецкую культуру, немецкое искусство и, конечно, Германию – Родину моих предков. Я хочу жить и общаться с немцами, хочу сохранить свою национальность и национальность своих детей. Хочу, чтобы мои дети учились и разговаривали на родном языке. Что получается на самом деле? Мои дети, ввиду преднамеренной расконцентрации немцев по всей стране, - дома , в школе и на работе не могут говорить на родном языке и в результате почти не знают его. Умышленное расселение немцев поодиночке и маленькими группами по республикам и областям приводит к насильственной ассимиляции. Я и члены моей семьи против насильственной ассимиляции и поэтому мы обращаемся к вам (уже повторно) с просьбой разрешить нам выезд из Советского Союза в Федеративную Республику Германию, которая является нашей исторической родиной».

7 августа 1974 года Петр Бергманн был приговорен к трем годам тюремного заключения (ст. 190 УК). Вальдемар Шульц и Герхард Фаст были приговорены к двум годам тюремного заключения. Людмила Ольденбургер к трем годам условно. 24 августа 1974 года была арестована Ванда Ванзидлер и осуждена к одному году условно.

На положение семьи Бергманн неоднократно указывал лауреат Нобелевской премии мира Андрей Дмитриевич Сахаров, который обращался с письмами к президенту ФРГ Шеелю и Федеральному канцлеру Шмидту. В своем письме Сахаров указывает на тот факт, что семья Бергманн тщетно пытается переселиться в Германию уже в течение 52-х лет. Первая попытка была предпринята ёще в 1926 году дедом, который был сразу арестован. Такой же была участь отца Бергманна, пытавшегося выехать в Германию в 1929 году: он навсегда изчез в одном из лагерей ГУЛАГа.

Вальдемар Шульц«Re Patria“. В 1974 году Фридрих Руппель, Витаутас Григас (Герберт Миколяйт), Лилли Бауэр начинают выпуск сборника «Ре ПАТРИЯ», по истории, культуре, проблемам и борьбе немцев за право на выезд. 10 апреля 1974 года Витаутас Григас (Герберт Миколяйт), как один из основателей этого журнала был приговорен к одному году тюремного заключения.

Фридрих РУППЕЛЬ: «У кого убивают мать, у кого истребляют почти всех близких, чье племя оскорбляют и уничтожают, тому трудно, невозможно забыть».

Заявление супругов Руппель о желании выйти из советского гражданства (март 1971).
Председателю Президиума Верховного Совета СССР тов. Подгорному
от гр-на Руппель Ф.Ф. и гр-ки Руппель А.И., проживающих на станции Бирлик, Казахской ССР, Джамбульской области, Чуйского р-она, по ул. Привокзальной, 42.

ЗАЯВЛЕНИЕ
Я, Руппель Фридрих Фридрихович, 1923 года рождения, уроженец села Эрленбах, Камышинского р-она Саратовской области, немец, и моя жена Руппель Антонида Ивановна,1931 года рождения уроженка села Моисеевка, Кипуновского р-она, Алтайского края, русская, просим снять с нас и наших детей – сына Руппель Александра Фридриховича 1953 г.р., дочери Руппель Лидии Фридриховны 1956 г.р. дочери Руппель Ольги Фридриховны 1961 г.р. гражданство СССР

Мотивы нашего заявления следущие: Аресты, жестокое обращение, выселения, репрессии в отношении меня и моих близких почти всех без исключения. В марте 1938 года в городе Бронницы Московской области органами НКВД был арестован и постановлением Особого совещания приговорен к 8-и годам лишения свободы мой брат, Руппель Александр Фридрихович, 1913 года рождения. Он погиб в местах заключения в результате голодания и бесчеловечного обращения. Его жена Руппель Вера Григорьевна, 1910 г.р., узнав о гибели мужа, в 1955 году, 7 ноября, покончила с собой – удавилась, оставив сиротами пятерых детей в гор. Бронницы Московской обл., по ул. Московской, 58.
В марте 1938 г. в гор. Подольске Московской обл. органами НКВД был арестован и особым постановлением приговорен к 8-и годам лишения свободы мой отец Руппель Федор Давыдович, 1888 г.р. В местах заключения, в Магаданской обл. он получил производственную травму - ослеп на оба глаза и остался инвалидом 1-й группы. Освободился по окончании срока. Ныне реабилитирован. После ареста отца мать, малограмотная женщина, инвалид 2-й группы, осталась с нами, четырьмя детьми, одна.
В сентябре 1941 года органы НКВД арестовали мою мать Руппель Марию Кондратьевну, 1895 г.р. 31 декабря 1941 года в городе Фрунзе ее приговорили к высшей мере наказания – расстрелу.
Я не могу поверить, что мать малолетних детей, слабо разбирающаяся в политике, к тому же плохо говорящая по-русски, могла совершить такие политические преступления, за которые надо было её убить. Основываясь на собственном опыте – я сам был репрессирован без всякой вины – я убежден, что за ней вообще никакой вины не было. Она погибла из-за жестокого и бесчеловечного режима. Я неоднократно обращался в прокуратуру Киргизской ССР с просьбой о выдаче мне копии приговора моей матери, однако в этом мне было отказанно. Тогда я сам поехал в город Фрунзе, но Фрунзенский областной суд отказался выдать мне какой либо документ. Устно мне было зачитанно, что моя мать приговорена Фрунзенским областным судом 31 декабря 1941 года к высшей мере наказания - расстрелу и что приговор был приведен в исполнение в 1942 году.

В сентябре 1941 года органами НКВД был арестован я сам. Мне тогда было 18 лет. Из тюрьмы в тюрьму меня возили этапом до 1943 года. Ни следствия, ни судебного разбирательства не было. После двухлетних скитаний по тюрьмам мне прочитали бумажку: «Постановлением Особого совещания вас приговорили к 10-и годам лишения свободы». Я отбыл весь срок на суровом Северном Урале. По окончании срока меня «освободили» и сдали под охрану спецкомендатуры. Мое здоровье я оставил в заключении. Сейчас я инвалид. В 1957 году я был реабилитирован, т.е. была признана моя полная невиновность. Какие чувства это может у меня вызывать?

В 1938 г. органами НКВД был арестован и особым постановлением приговорен к 8-и годам лишения свободы мой двоюродный брат Руппель Богдан Кондратьевич,1886 г.р. Он погиб в местах заключения, в Магаданской обл., от бесчеловечных условий существования. В 1938 г. органами НКВД был арестован и особым постановлением приговорен к 8-и годам лишения свободы его сын, Руппель Готфрид Богданович, 1910 г.р. Освободился после отбытия срока наказания. Ныне реабилитирован. Инвалид второй группы. В 1938 г. органами НКВД был арестован и приговорен к 8-и годам лишения свободы другой его сын, Руппель Виктор Богданович, 1913 г.р. Освобожден после отбытия наказания. Ныне тоже реабилитирован.
В 1941 г. органами НКВД арестована его дочь, Руппель Екатерина, и приговорена к 10 годам лишения свободы. Погибла в местах заключения от бесчеловечных условий существования. В 1937 г. органами НКВД был арестован Руппель Давид Генрихович, 1908 г.р. Он бесследно исчез. В 1941 г. был арестован и в тот же день расстрелян за поселком Руппель Андрей Генрихович, 1910 г.р. Свидетели этого зрелища имеются.
В 1938 г. органами НКВД был арестован и приговорен постановлением Особого совещания к 8-и годам лишения свободы Руппель Андрей Кондратьевич, 1910 г. р. Он погиб в местах заключения от бесчеловечных условий существования в Магаданской области. В 1938 г. органами НКВД был арестован сын сестры моей матери Яук Богдан Александрович, 1920 г. р. Он был замучен в застенках Таганской тюрьмы в г. Москве.
В 1938 г. органами НКВД был арестован и постановлением Особого совещания приговорен к 8-ми годам лишения свободы Руппель Егор Егорович, 1907 г.р. Он погиб в местах заключения, в Магаданской области. В 1941 г. органами НКВД был арестован и постановлением Особого совещания приговорен к 10-и годам лишения свободы Руппель Виктор Егорович, 1913 г.р. Освобожден после отбытия срока. Ныне тоже реабилитирован.

Возмущение репрессиями, унижения и оскорбления вообще людей моей, немецкой национальности в прошлом. Об этом хорошо известно. Напомню вкратце: массовые аресты и репрессии ёще до войны, в 1937-1938 гг. Я хорошо знаю, что пострадали и другие народности СССР. Так сказать, была общая беда и горе, но особенно жестоко это сказалось на судьбе советско-немецкого народа. В 1941 г. люди советско-немецкой национальности были поголовно выселены из своих родных мест в районы Сибири и Средней Азии по несправедливому – это теперь общепризнанно – обвинению. Но особенно жестоким был следующий удар, нанесенный по нашим людям в 1942 г., когда все трудоспособные и наполовину трудоспособные (подростки 14 –15 лет, матери малолетних детей, причем дети были переданы чужим людям, часто жестоко и издевательски относившимся к ним) были мобилизованы в основном на стройки, которые были поручены органам НКВД. Я далек от осуждения мобилизации наших людей для нужд обороны. При этом, понятно, случаются и большие трудности и жертвы. Но наши люди содержались не как мобилизованные на труд во имя обороны страны, а как народ-преступник. Вся организация жизнии, труда наших людей в точности копировала организацию жизни и труда в лагерях заключенных, включая охрану лагерей и вывод на работу под конвоем. Царил полнейший произвол разного рода начальников. Часты были рукоприкладства к истощавшим от недоедания людям. Люди гибли массами от голода и северных морозов. Наши матери, сестры и жены также были – слово мобилизованы тут не подходит – согнаны в лагеря, содержались в условиях, позорящих женское достоинство, гибли массами от голода и изнурительного труда. Подвергались оскорблениям и унижениям всякого рода начальников. Было ли это нужно в интересах охраны страны? Ни в коем случае! Совершенно очевидно, что – я убежден – треть того количества людей, которые были согнаны в лагеря, питаясь тем же количеством дефицитных в то время продуктов, выполнили бы не меньший объем работ и дали бы то же самое для обороны страны, как и вся эта масса истощенных и практически нетрудоспособных людей. В то же время в Сибири и Казахстане ушел под снег столь нужный стране урожай.

Создается впечатление, что люди, запланировавшие и осуществлявшие все эти мероприятия, руководствовались не соображениями здравого смысла, не нуждами обороны страны. Кажется, все это сделано с целью уничтожения людей из чувства национальной ненависти, ничего общего не имеющего с нуждами обороны страны.

Кончилась война. Все свободно вздохнули. Казалось бы, все это должно отойти в прошлое. Но ничего такого не случилось. Была сохранена спецкомендатура. Коменданты были наделены правами, очень смахивавшими на права помещиков при крепостном праве. За выезд с мест поселения полагалось ни больше, ни меньше - двадцать лет каторги. Не скажу, что все коменданты были изуверами, не хочу клеветать на русский народ, встречались золотые люди среди них, понимающие весь ужас нашего положения. Но многие из них в полной мере злоупотребляли данными им правами распоряжаться судьбами людей. Сколько я ни думаю, я не могу придумать созданию комендатуры никакой целесообразности, кроме оскорбления чувств людей моей национальности.

Мне могут делать упреки, что я со всеми своими чувствами в прошлом, что я замкнулся в своих обидах и ничего другого не хочу видеть, что теперь, мол, все исправлено. Может быть, некоторая доля истины тут есть. У кого убивают мать, у кого истребляют почти всех близких, чье племя оскорбляют и унижают, тому трудно, невозможно забыть. Можно ли сегодня сказать что мы, немцы, являемся сегодня полноправными гражданами своей страны, если не фактически, то хотя бы формально?
Я отвечаю – нет! Прошло уже 25 лет, но до сих пор советским немцам отказывают в национальной государственности, отказывают в просьбе востановить АССР НП.
Людей, проявляющих активность в этом вопросе, называют националистами, им угрожают всевозможными неприятностями.
В нашей печати можно читать, что в Западной Германии не очень охотно занимаются выявлением военных преступников. Из этого видно: хорошо или плохо, но там этим занимаются. А кто и где у нас занимается выявлением преступников, убивших массу людей в 1937 – 1938 гг.? Где мне скажут, кто убил мою мать, изуродовал жизнь всей нашей семьи!? Все изложенные мною размышления привели меня и мою семью к решению об отказе от гражданства СССР, с тем чтобы мы могли приобрести гражданство другого государства. Пошел уже третий год, как мы ходатайствуем по этому вопросу, и bдо сих пор не получили от Вас ответа, а поэтому ещё раз просим Вас душевно вникнуть в наше заявление и ускорить решение. Мы с нетерпением ждем положительного ответа.
С Уважением супруги Руппель
Март 1971 г.».

Espelkamp. Ежедневно в Эспелькамп (Espelkamp) приходилa корреспонденция, это были не только сообщения и списки от членов комитета, часто письма совершенно незнакомых людей: «Господин Унгер, мы получили Ваш адрес и просим Вас помочь нам выехать из СССР» („Herr Unger, wir haben Ihre Adresse bekommen und bitten Sie, sich für unsere Ausreise aus der UdSSR einzusetzen)“. «Johann Unger kämpft für die Deutschen in Sowjetunion. Ausreisegesuchte werden von Espelkamp aus an alle Regierungen verschickt» (Westfalen-Blat,t №19, 1975).

Под такими заголовками многие газеты в Западной Германии в 1975 году сообщают о деятельности комитета.

Из Прибалтики, Киргизии, Казахстана в г. Эспелькамп Унгеру сообщается о каждом новом аресте в семьях, добивающихся выезда. Унгер бьет тревогу, обращаясь в Общество по зашите прав человека («Gesellschaft für Menschenrechte», Frankfurt), в правительственные учереждения, на радио, в ООН. Это было необходимо: ведь человека могли попросту уничтожить, мог быть убит в «случайной» ссоре в местах заключения, как погиб спустя два месяца после ареста житель г. Валге (Эстония) Эдингер. Если же об аресте становилось известно международным организациям по правам человека, с этим приходилось считаться. Хотя обработка КГБ и заключение не проходили бесследно.

На одно из обращений Иоганна Унгера больше освещать тему о положении и борьбе немцев за выезд из СССР радиостанция «Deutsche Welle» 24 апреля 1974 г. отвечает: «В интересах потенциальных переселенцев об этой теме лучше молчать» (Im Interesse der Potentiälen Aussiedler, zu diesem Thema am besten Schweigen“). На это заявление последовал незамедлительный ответ И. Унгера: «Молчание смерти подобно, только борьба может принести нашему народу свободу».

Ошибочно мнение, что в ФРГ того времени очень стремились помочь немцам в СССР и поднять немецкую проблему хотя бы из идеологических соображений досадить противникам из соцлагеря. Большой шум на Западе раздувался из-за диссидентов других национальностей, проблему немцев всегда пытались затушевать (послевоенный синдром?). С 1969 по 1982 гг. правительство ФРГ возглавляли социал-демократы, левые силы были уже довольно крепки. ФРГ, активно выступающая в защиту угнетенных всего мира, к сожалению, меньше всего обращала внимание на судьбу и положение немцев в СССР. В связи с этим известный в то время правозащитник, академик Андрей Дмитриевич Сахаров официально обратился в 1974 году к германским политикам Вилли Брандту (канцлер ФРГ в 1969-1974 гг., SPD, и Гельмуту Шмидту (канцлер ФРГ в 1974-1982 гг., SPD) c просьбой обратить внимание на бесправное положение и репрессии против немцев в СССР. И не случайно после этого обращения в интервью с органом СДПГ – газетой «Vorwärts» (№ 52,1974) корреспондент с удивлением спрашивает А. Д. Сахарова: можно ли сравнить положение советских немцев с положением русских евреев? На это Сахаров совершенно четко отвечает: «Нет, определенно нет, потому что русские евреи имеют право выезда, а немцы – нет. Потому что у русских евреев есть интернациональная поддержка. Недавно была демонстрация русских евреев в Москве, никто из них не был арестован. А если кого-нибудь во время такой демонстрации арестуют, то он будет задержан самое большее на 15 суток... У немцев положение совсем другое. Многие из них сидят в тюрьме. Я совершенно точно знаю 300 случаев, в которых немцы были осуждены на сроки от 2 до 7 лет тюрьмы только потому, что они пытались получить разрешение о выезде». «Я обращаюсь к вам и к немецкому народу, - писал 8 августа 1974 года русский ученый и борец за права человека Андрей Сахаров бундесканцлеру Гельмуту Шмидту, Вилли Брандту и другим. - Используйте каждую возможность, чтобы оказывать давление на Советский Союз. В прошлом немцы в СССР стали жертвами ужасных преступлений сталинского режима, сегодня они лишены своих самых важных национальных и общедемократических прав («Русская Мысль», Париж, 5, 1975).

29 июля 1975 года представитель региональной группы по борьбе за права человека в Эспелькампе Иоганн Унгер отправляет в адрес Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе телеграмму следующего содержания: «От имени и по поручению немцев СССР, желающих выехать из страны, я прошу всех участников Конференции добиваться у правительства СССР, чтобы оно разрешило немцам Советского Союза свободный выезд» («Johann Unger: Telegramm an die KSZE“. - „Neue Westfälische, 2.8.1975). В своем обращении к немцам в СССР от 1 августа 1976 г. он же пишет: «Со стороны советских органов раздаются голоса, что вопрос выезда решен, желающих больше нет. Мы хорошо знаем, что это неправда, но чтобы это доказать, нужны ваши голоса в письменной форме».

На имя Иоганна Унгера из СССР поступали сотни писем. Во многих из них расказывалось о борьбе и положении семей, ходатайствующих о выезде: «26 октября 1975 года в г. Иссыке в ночное время пришли с обыском к семье Иогана Тейрера. Его жена закрылась на ключ изнутри и не впустила ночью сотрудников милиции, тогда пятеро милиционеров взломали дверь и насильно потащили Тейрера Иоганна к машине. Тащили волоком, избивая и пиная ногами, разорвали на нем всю одежду. Скрутили руки проволокой и босого увезли на очередной допрос в милицию. В квартире был проведен обыск подвыпившими милиционерами. Перевернули весь дом».
Типичная история, которую многократно приходилось переживать семьям, ходатайствующим о выезде.

В июне 1975 года КГБ перехватывает одно из подобных писем. Возбуждается уголовное дело по ст. 170 УК Каз ССР против Реймера Генриха, жителя г. Иссыка Казахской ССР. По сбору обвинительного материала против Г. Реймера на допрос была вызванна Лидия Фурман, проживавшая в Киргизии. Отказавшись дать следствию нужные показания, была арестована и также привлечена к ответственности. Суд определил меру наказания Лидии Фурман – 1,5 года, Г. Реймеру - 3 года лишения свободы». Всего в начале 70-х годов только за стремление выехать на свою немецкую Родину на скамье подсудимых оказались 76 немецких мужчин и 6 женщин. Однако задушить стремление советских немцев выехать из СССР уже не удается.








Автор: Karl, Коментарии: 0, Новости: 0
Danke schön за статью.
Героев проложивших путь в Германию надо помнить!

Мнения
мнения
Генрих Гроут
Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Вилли Мунтаниол
Писатель, Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Виктор Дехерт
Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Сергей Герман
Союз писателей России
Статьи, книги, рассказы
мнения
Райнгольд Шульц
Писатель-сатирик Папа Шульц
Статьи, книги, рассказы
мнения
Der Genosse
Сайт советских немцев «Genosse»
Статьи, книги, рассказы
мнения
Анатолий Резнер
Писатель
Статьи, книги, рассказы
мнения
Александр Дитц
Сообщество российских немцев Алтая
Статьи, аналитика, материалы smart
мнения
Андрей Триллер
Die Russlanddeutschen Konservativen
Статьи, аналитика, материалы

мнения
Павел Эссер
Театральный деятель
Статьи, книги, рассказы
мнения
Евгений Гессен
Общество немецкой молодежи «Данпарштадт»
Статьи, аналитика, материалы
Цитаты
«Средством защиты вашей свободы является мой отряд, малочисленность которого я не скрываю»