dle



Слово автономисту 1960-х. В борьбе за национальную справедливость. Вилли Мунтаниол.    
Слово автономисту 1960-х. В борьбе за национальную справедливость. Вилли Мунтаниол.

...Читатели первого тома моей трилогии помнят сражения Василь Василича на политическом ринге с секретарём ЦК Компартии Киргизии по идеологии Бейшембаем Тоголоковичем Мураталиевым.

Правда, поначалу, когда я приехал из Казахстана в Киргизию и предстал перед ним с толстой папкой своих публикаций как журналист, как нештатный корреспондент немецкой газеты „Neues Leben“ и солист Всесоюзного немецкого эстрадного ансамбля „Hand in Hand“, он обрадовался нашей встрече, решив, что я, в порядке выполнения партийного поручения, буду общаться с немцами Киргизии, отвлекать их от сектантских посиделок в домах и квартирах баптистов, чтоб держать его в курсе их закулисной жизни и тайных намерений...

Для знакомства с немцами он свёл меня с директором одной из пригородных школ Аламединского района Отто Ивановичем Гертелем. А сам поручил инструкторам отдела печати подобрать мне работу по специальности. Но, полистав в одиночестве мою папку с публикациями, наткнулся, как говорят журналисты, на зубодробительную критику, адресованную первому секретарю Кустанайского райкома партии, который оказался покровителем махинатора – директора крупнейшего целинного зерносовхоза «Московский». За полтора года он довёл передовое хозяйство до самых отстающих в области. Убытки от бесхозяйственности и махинаций составили 2000 000 рублей. А секретарь райкома на собрании трудового коллектива хозяйства поддерживал его, доказывая, что все директора целинных совхозов являются номенклатурными кадрами ЦК КПСС.

Это насторожило Мураталиева. И поиск работы для приезжего журналиста застопорили. Но я не растерялся. Регулярно приходил в отдел печати, читал поступающие в ЦК районные и областные газеты, открывал инструкторам глаза на неуклюжие публикации некоторых изданий, подсказывал, как надо было излагать затронутые в печати темы...

И вот однажды мне повезло. Как-то в тот же отдел приехал из города Кант замредактора районной газеты «Колхозная правда». Уловив мои замечания, он настойчиво просил инструкторов и Мураталиева направить новичка в Кант.

Работа в «Колхозной правде» закипела. Пошли положительные отклики читателей на мои публикации. Но вскоре поступило постановление ЦК о создании в Киргизии межрайонных газет. В одном из пунктов того документа было решено перевести (подальше от столицы, так сказать) старшего литсотрудника «Колхозной правды» В.В.Мунтаниола заведующим отделом культуры и быта в Таласскую межрайонную газету «Знамя Ильича».

Живописная природа с торопливыми горными речками вдохновляла. Из-под пера новичка шли в печать очерки и зарисовки о людях села и города, о работниках культуры, искусства, о самобытных художниках и композиторах поэтического края, где родился Чингиз Айтматов.

Сюда из Фрунзе прибыл Отто Иванович Гертель для беседы об участии члена КПСС Мунтаниола в движении за восстановление автономии немцев Поволжья. Сказал, что скоро в Кремль поедут первые «ходоки» добиваться восстановления своей государственности.

Но вскоре после его визита Василий был приглашён в ЦК Компартии Киргизии для участия в торжественном заседании в связи с юбилеем Всесоюзного общества «Знание». Там он в своём выступлении буквально раздраконил руководство Киргизии за саботаж, или отказ от выполнения положений Указа Верховного Совета СССР от 29 августа 1964 года.

Опираясь на эти положения, требовал, чтоб по примеру Казахстана, в Киргизии ввели немецкое радио, чтобы в Киргосфилармонии приютили Всесоюзный немецкий эстрадный ансамбль, созданный по указанию Хрущёва и распавшийся в связи с отсутствием квартир для артистов и музыкантов.

Он также требовал обучения школьников немецкому языку, создания издательства немецкой литературы, чтоб обеспечить культпросветучреждения республики сборниками стихов и песен советских поэтов и композиторов на родном языке немцев. Это позволит отвлечь молодёжь от сектантских посиделок, ибо одним пустословием нам их не переубедить.

Весь зал отреагировал на критику Мунтаниола бурными авплодисментами, а Мураталиев назвал его критику тенденциозной, подчеркнув, что «мы тоже любим песни, товарищ Мунтониол, но советские!.. Этим ярлыком он ударил Василия с подачи таласских сексотов, которые донесли ему через КГБ, будто учитель немецкого посёлка Ленинполь Таласского района Иван Андреевич Раймер разучивал с школьниками антисоветскую песню под названием „O Tannenbaum“, или «В лесу родилась ёлочка».

После этого Мураталиев провёл за спиной Мунтаниола закрытое собрание партийно-хозяйственного актива Таласской долины с полным запретом присутствия на нём немцев. Он призывал гнать этого революционера, чтоб не отвлекал от работы тружеников села и города. Им некогда заниматься революциями.

Василия сразу уволили из Таласского горисполкома, где он был инспектором по культпросветработе и освободили от обязанности худрука городского дома культуры. А из межрайонной газеты его вышвырнули раньше покровители жулика за фельетон «Хапуга» о председателе Ивано-Алексеевского сельпо Салатове, которого всё же впоследствии вынуждены были исключить из партии и посадить за решётку.

Коллеги по перу пытались пристроить Мунтаниола в прессу. Он уже оформлялся на работу редактором последних известий республиканского радио, имея в запасе телеграмму с приглашением в районную газету близ города Фрунзе. Но, выследив попытки автономиста «проникнуть» в средства массовой информации, тот же секретарь ЦК наложил запрет на его профессию журналиста.

Защитить Мунтаниола приезжала в Киргизию спецкор «Правды» Л.М.Емельянова. Но её критический материал попал под сукно главного редактора газеты, а объективная справка журналистки центральной газеты утонула в архиве ЦК КПСС.

- А, товарищ Мун...
- Да-да, он самый Мунтаниол, - ответил Василий, остановившись в дверях начальника городского отделения КГБ.

- Садитесь, Василий Васильевич. Так, сегодня 26 апреля, - приоткрыв дверцу сейфа с звукозаписывающим устройством, мужчина представился. – Будем знакомы. Моя фамилия Тимохин. Прибыл сюда, в Пжевальск, можно сказать, из-за вас. Других немцев тут не имеется. Назначен новым уполномоченным.

- Так и знал, что ко мне кого-нибудь приставят.

- А нам не до шуток. Могу вам вполне официально сообщить, что за всю свою многолетнюю службу не было ещё такого напряжения в стране, чтоб советские немцы пытались мешать нормальной работе партийного съезда.

- Ничего не понимаю.

- Органам КГБ точно известно о предполагаемой поездке на XXIII съезд партии немецкой делегации в количестве 400 человек. В связи с этим подняли на ноги весь аппарат.

- Это выдумка провокаторов, которым хотелось бы очернить советских немцев и загнать их под комендантский надзор.

- Ну, это мы проверим. А чтобы не было провокаций, я прошу вас, товарищ Мунтаниол, в период работы съезда никуда из Пржевальска не отлучаться, ничего никому не писать и не подписывать ничего, что касается судьбы немцев.

- А я и не собираюсь в эти дни что-то предпринимать. А в Москву на съезд не поедет никакая делегация. Не умрём без автономии и в дни работы партийного форума.

Но тут, будто дьявол вмешался, не обошлось без вездесущего закона подлости. Незадолго до съезда Министерство культуры Киргизии специальным приказом вызывает Мунтаниола во Фрунзе на трёхдневный семинар директоров и худруков домов и дворцов культуры. Объяснения Мунтаниола не помогли отказаться от внезапной поездки. Зампредседателя горисполкома Лемякина, хоть и посвящённая в тайны Тимохина, всё же настойчиво санкционирует эту командировку.

Обнаружив отсутствие собеседника, Тимохин поднял в Пржевальске такой шум, звонил даже жене Василия, вынудив Лемякину отозвать Мунтаниола из командировки. Пришлось Василию ошарашить замминистра заявлением о том, что обязан срочно вернуться в Пржевальск, чтоб не мешать работе партийного съезда. Дождавшись «беглеца», Тимохин объявил ему домашний арест.

Вспоминается также история с отторжением меня от состава первой и третьей делегаций немцев для поездки в Москву в связи с моим нежеланием угодничать перед чиновниками любого ранга. Йоган Варкентин не забыл мою критику руководства Киргизии, когда все мои коллеги враз отпрянули от меня, как от прокажённого. И потом при формировании состава делегаций, предупреждал своих коллег не допускать этого категоричного оратора к поездкам в Москву.

Но прямо сказать мне об этом никто не решался. В первом случае Отто Иванович Гертель своей телеграммой поздравил меня с Новым 1965 годом, вставив шифровку, что день рождения Лены отменяется. Но газета «Нойес Лебен» сообщила читателям, что Микоян принял делегацию. Во втором случае, когда возглавить третью делегацию поручили мне, Гертель опять прислал телеграмму из Алма-Аты на мой служебный адрес в Пржевальске: «Приём 28 если сможете вылетайте». Телеграмму перехватили в КГБ, меня взяли во Фрунзе два подполковника, когда я ждал троллейбуса в аэропорт для вылета в Москву и увезли под домашний арест в гостиницу города Токмак.

А уже здесь, в Германии, прочитав первый том моей трилогии, Генрих Гроут опубликовал очерк в одном из сибирских журналов «Культура» под заголовком «По следам исчезнувшей делегации».

Сегодня многие земляки, коллеги по Конвенту и Генрих Гроут, в том числе, прочитав первый том моей трилогии «Ты виноват уж тем, что немец», удивляются, как мне удалось избавиться от преследований властей Киргизии и органов КГБ. Кто-то другой за неудержимую категоричность, резкую критику чиновников власти мог бы угодить за решётку.

В самом деле остаётся загадкой какая-то нерешительность чекистов, которые долго возились со мной, хотя могли бы давно сломить, как они всегда умели это делать. Но во-первых, мне удалось растрезвонить о беззакониях в Киргизии на всю страну и в тех условиях взять меня было уже не так просто.

А во-вторых, мой пржевальский шеф Аксёнов был своим человеком в правительственных кругах, состоял в кадровой обойме номенклатурных работников ЦК партии Киргизии и Верховного Совета республики. Меня же, снятого с работы по указанию Мураталиева, он не просто выручил в трудную минуту, а пристроил к себе в качестве трамплина. После коренной перестройки культуры в Пржевальске, которую затеял опальный автономист и которая прозвучала в телерепортаже Центрального телевидения столицы Киргизии, Аксёнов рассчитывал выскочить на республиканский уровень.

Был удобный случай, когда после моего очередного письма в Москву на имя Суслова, Мураталиев взялся разыскивать «жалобщика», чтоб трудоустроить его и лично доложить об этом по инстанции. Он даже спросил обо мне попавшего на глаза мэра Пржевальска о том, знает ли он куда исчез этот настырный Мунтониол. Аксёнов сказал, что устроил меня к себе директором и худруком городского дома культуры и не жалеет об этом.

Мураталиев сообщил в Москву помощнику Суслова, что Сентралный Комитет Компартия Киргизия устроил заявителя Мунтониола директором Пржевальского дома культуры.

Аксёнов же пообещал высокому собеседнику уломать пржевальского бунтаря помириться с идиологом ЦК. Но я категорически отказался пресмыкаться перед Бейшенбаем за его бойкот в решении нашей национальной проблемы.

После этого Аксёнов потребовал от меня подписку для горкома о сложении «автономистских полномочий». А злопамятный секретарь ЦК не простил ему компромисса с Мунтаниолом и потому вместо продвижения пржевальского градоначальника по служебной лестнице к уровню республиканской власти, опустил Николая Петровича в кресло парторга одного из номерных заводов столицы Киргизии.

...Прошли годы. Однажды на торжественном празднике независимого Казахстана, который был устроен в Берлине посольством Среднеазиатской республики, автор этих строк заметил, как к соседнему высокому столику подошёл солидный мужчина. Открыл оставленную на минуту моей коллегой из немецко-казахского общества толстую книгу. Стал листать её и с интересом вчитался как раз в то место, где сказано о моих страданиях в Киргизии.

Я спросил незнакомца, что привлекло его в этом томе.
- А что это ваша книга?..
- Да, этот экземпляр я передал Галине Нуртазиновой для её подруги.
- А где вы её достали?
- Сам написал.
- А как ваша фамилия? – заслонив обложку, решил сверить мой ответ с именем указанного на ней автора.
Пришлось назваться. На вопрос о том, кого знаю в Киргизии, ответил, что общался с Бейшембаем Тоголоковичем Мураталиевым на политическом ринге.
- Вот даже как?!. Да, но он плохо кончил.
- Что, выкинули из ЦК?..
- Нет, выкинули из машины в горное ущелье.
А моим собеседником оказался посол Кыргызстана в Германии Болот Отунбаев.

Кстати, живущие в Берлине земляки из Киргизии подтвердили факт ЧП в ущелье, поведав ещё о том, что его родная дочь против воли отца, который люто ненавидел российских немцев, вышла замуж за жившего там немца и уехала с ним в Германию.

Да, этот человек ни с кем не ладил. Видать, перестарался, перегрешил Бейшембай Тоголокович в этой жизни, возомнив себя выше самого Господа Бога...

Итак, оставив в Пржевальском горкоме партии подписку о временном прекращении борьбы за восстановление немецкой автономии, автор трилогии прошёл по журналистским тропам Приаралья. Лет 6 проработал в Актюбинской областной газете. Оттуда его на три года перевели в КазТАГ с московской стажировкой в ТАСС.

После такой профессиональной переподготовки, редактор той же газеты принимает его старшим корреспондентом, посулив через месяц оформить заведующим отделом. Но тут выяснилось, что за его спиной шеф провёл закрытое заседание редколлегии, сообщив, что в Киргизии Мунтаниол был автономистом, требовал вернуть немцам республику на Волге. Теперь велено присматривать за ним и никуда не выдвигать.

Сразу же все критические материалы журналиста, подготовленные по заданию редактора, шеф молча отправлял на проверку покровителям тех, кого критиковал Василий. В борьбе за правду Мунтаниол вышел победителем. Новый редактор Евгений Кулагин сообщил Василию, что немцы в Москве целую революцию устроили – республику требуют вернуть. «Вот вам журнал «Эхо планеты». Изучайте обстановку, создавайте немецкое общество, принимайте в него и меня!»

И тут начинается новый этап в жизни ветерана национального движения немцев с созданием общества „Wiedergeburt“, с ежемесячным выпуском в газете страницы „Unsere Hoffnung“. Актюбинцы были делегатами всех немецких съездов и конференций бывшего СССР и Казахстана.

А с переездом на Родину предков, автор публикует серию очерков о судьбах российских немцев, пишет баллады и песни, выпустил первый том своей книги, вместе с коллегами продолжает борьбу за реабилитацию истерзанного народа. Читателей ждут малоизвестные подробности в третьей книге второго тома трилогии под заголовком «Надоело жить в коридоре.
Вопрос ребром: ПОВОЛЖЬЕ ИЛИ ЭМИГРАЦИЯ! Третьего не дано. Документально-художественная трилогия – хроника жизни автора и судьбы российских немцев. Том 2, Книга третья. Если в первом томе было 470 страниц, то во втором – 600 в том числе 64 страницы со снимками, нотами и авторским рисунком.



Вилли Мунтаниол,
член президиума Международного
конвента российских немцев






Мнения
мнения
Генрих Гроут
Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Вилли Мунтаниол
Писатель, Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Виктор Дехерт
Международный конвент российских немцев
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Сергей Герман
Союз писателей России
Статьи, книги, рассказы
мнения
Райнгольд Шульц
Писатель-сатирик Папа Шульц
Статьи, книги, рассказы
мнения
Der Genosse
Сайт советских немцев «Genosse»
Статьи, книги, рассказы
мнения
Анатолий Резнер
Писатель
Статьи, книги, рассказы
мнения
Александр Дитц
Сообщество российских немцев Алтая
Статьи, аналитика, материалы
мнения
Андрей Триллер
Die Russlanddeutschen Konservativen
Статьи, аналитика, материалы

мнения
Павел Эссер
Театральный деятель
Статьи, книги, рассказы
мнения
Евгений Гессен
Общество немецкой молодежи «Данпарштадт»
Статьи, аналитика, материалы
Цитаты
«Без смелости выдающийся полководец немыслим»